С каждой минутой меня одолевало все больше сомнений по поводу того, правильно ли я сейчас поступаю. Я волновалась из-за того, что слишком быстро раскрылась рядом с людьми, которых только встретила. Нормально ли было смеяться и шутить с парнями, которых ты знаешь лишь несколько минут? Ответа у меня не было.
Перед тем, как мы вчера разошлись, мой одногруппник, которого Утюг называл Рельсой, предложил встретиться сегодня после занятий и помочь восстановить мои браслеты, на что я с радостью согласилась. Однако в какой-то момент наполняющее меня веселье сменилось тревогой, которая не позволяла мне заснуть. Было очень опрометчиво так себя вести с незнакомыми. Теперь они будут считать меня дурочкой, как и все вокруг.
Волнение не покидало меня и сегодня на занятиях, из-за чего я боялась совершать какие-либо действия, чтобы Рельса не подумал обо мне ничего лишнего. Теперь, когда урок завершился, я стояла снаружи кабинета в ожидании одногруппника, нервно впечатавшись спиной к каменной стене. Еще не поздно сбежать.
— Хей-й, привет, — раздался дружелюбный голос.
Я подняла голову и увидела улыбающегося Рельсу, убирающего тетради себе в портфель.
— Э-э, привет, — выдавила я, стараясь скрыть волну стыда, которую я ощутила от неуклюжести моего ответа.
— Ты принесла свои браслеты?
— Да, они у меня в карманах.
— Отлично, тогда выдвигаемся?
Получив мой кивок одобрения, Рельса вежливо попросил у Фольтраса проложить нужный маршрут и мы начали идти по создаваемому перед нами тоннелю.
— Ты сегодня была тише обычного, — заметил парень. – Что-то стряслось?
— Да ничего такого, просто волнуюсь перед предстоящей охотой, — наполовину солгала я.
— Вот как. На занятиях ты отвечаешь редко, но метко. Мне кажется, что ты лучше остальных разбираешься в том, что нам преподают.
Это единственное, во что я могу вкладываться в институте магии, не имея нормальной магии, подумала я. Не дождавшись ответа, Рельса продолжил говорить:
— Все волнуются перед второй охотой. Работать в команде легче, но не проще, потому что… — Рельса понял, что сказал какую-то бессмыслицу, скорчил лицо и поправил себя, — Работать в команде теоретически легче, однако любая работа с другими людьми несет в себе трудности и препятствия. Все боятся либо того, что подведут их, либо того, что подведут они.
— Я не уверена, что смогу вписаться в команду. Мне кажется, что я непременно подведу.
— Это довольно заметно. Слушай, мы немного поговорили с Утюгом и решили пригласить тебя к нам, — он смущенно отвел взгляд, — если ты не против конечно.
Услышав это, я остановилась от удивления.
— Я? В вашу команду? Почему?
— Во-первых, нам нужен третий человек для того, чтобы мы смогли участвовать. Нам выделят двух надзирателей: одного от молненосцев, другого – от жаровиков, поэтому должен был быть кто-то из этих факультетов. Во вторых, раз уж мы с Утюгом из разных стихий, этот кто-то должен обладать достаточно безопасным талантом, чтобы ненароком не убить кого-то из нас, ведь у меня иммунитет только к электричеству, а у Утюга – только к температуре. Мы с ним хорошо сочетаемся, потому что он не может меня случайно сжечь из-за слабого контроля над жаром, а я не могу его случайно шандарахнуть из-за того, что мой талант работает только при касании. Ты же, в свою очередь…
— Не смогу навредить Утюгу, потому что у меня слабая магия, да?
— Вот именно! Все втроем отлично подходят друг другу, несмотря на то, что мы в разных факультетах. Обычно это является серьезным препятствием для создания команды, но мы посоветовались с преподавателями и они сказали, что разрешат нам объединиться, если мы найдем кого-то еще.
Я молчаливо обдумывала его слова, продолжая стоять на месте.
— В третьих, ты крутая. Да, у тебя немного слабая магия, но ты умная. Я видел, как ты отвечаешь в классе. Мы с Утюгом вчера видели, какая ты можешь быть веселая и общительная. Нам бы очень хотелось, чтобы ты приняла участие в этой маленькой затее.
— Это все так неожиданно… Вы точно этого хотите? Что я буду делать во время сражений?
— Да, точно, — улыбнулся Рельса, — быть может, ты считаешь, что будешь лишь обузой для нас, однако в бою любая помощь пригодится. Даже просто стоять настороже и предупреждать об опасности может быть чрезвычайно важным. А теперь давай спешить, а то мы уже опаздываем.
Вместе мы начали идти быстрым шагом, пока я снова и снова мысленно повторяла слова, которые особенно сильно отпечатались в моей душе. Все боятся либо того, что подведут их, либо того, что подведут они. Если эти ребята так сильно хотят быть со мной несмотря на все недостатки, то, быть может все не так уж и плохо? Я уже совсем позабыла о тревоге, которую испытывала всего лишь десять минут назад, ведь на данный момент я, может быть и наивно, но поверила, что меня ценят.
Путь наш лежал через всю академию: мы миновали несколько залов, лестниц и коридоров, пока наконец не вышли наружу на одной из внешних стен замка. Перед нами открылся вид, который каждый раз меня завораживал – Фольтрас во всей своей красе. Необъятные объемы белого камня светились, отражая яркое солнце. Замок постоянно менял свою форму, напоминая скорее не здание, а каплю белой краски, которая вновь и вновь расплывается в воде, приобретая новые очертания, но никогда не останавливаясь на чем-то конкретном. Какие-то элементы оставались на своих местах: то были рабочие и жилые помещения, сохраняющие свою статичность, чтобы не мешать людям внутри заниматься своими делами. Остальные же детали замка перелетали, сталкивались, формировали коридоры и стены, разделялись и снова пускались в пляс вокруг своей орбиты. Каждая частица этого завораживающего роя имела свой характер, скорость и траекторию, из-за чего за происходящим можно было наблюдать бесконечно.
Голос рельсы вернул меня обратно в реальность.
— Они так и не решатся избавиться от всего этого, — с досадой произнес парень.
Я недоуменно взглянула на него, но через пару мгновений поняла, что он говорит совсем не о замке. Взгляд его был направлен на густой зеленый лес, окружающий Фольтрас со всех сторон от горизонта до горизонта. Лишь невысокие горные гряды нарушали иллюзию его бесконечности.
— Все знают, с чем нам придется столкнуться, но никто не желает начать самые базовые приготовления, — продолжал Рельса. – Нам нужно избавиться от леса как можно скорее, пока Бессердечный не использовал его против нас. Это элементарная стратегия.
— Эльфы, — напомнила я.
Он усмехнулся, — как эльфы в принципе способны нам помочь против всей мощи Бессердечного? Почему на них все рассчитывают, если они эти лесники даже не владеют магией?
— Они намного умнее, хитрее и проворнее большинства людей. Известно, что их стрелы всегда достигают своей цели, а сами эльфы настолько прыткие, что по ним невозможно попасть даже магией. На занятиях нам говорили, что за всю историю не было ни одного случая, когда эльф проиграл бы сражение.
— Поэтому вместо того, чтобы быть полезными, они прячутся в своих любимых кустах, вместо того, чтобы решить все подобные проблемы раз и навсегда? Из-за этих эгоистичных тварей волшебникам приходится рисковать собственной шкурой!
— Тише!, — я схватила его за руку и перешла на шепот, — у эльфов очень острый слух. Они на нашей стороне и не стоит их злить понапрасну.
Рельса хотел было возразить, но вместо этого пробурчал себе что-то под нос и пошел дальше. Лишь когда мы вновь погрузились вглубь замка, он продолжил:
— У нас много разных жаровиков, почему бы просто не сжечь к чертям хотя бы ближайший лес? А ведь об этом шли разговоры… Бессердечный и без того грозный противник, так зачем все усложнять?
— Вероятно, они обговаривают это с предсказателями, которые и смотрят, какие действия принесут нам наибольший шанс на успех.
— Эти предсказатели способны только с важным видом говорить, какая будет на неделе погода. Ты видела, кого они назначили нашей главной надеждой на победу? Еще и кличку ему дали, которую все подхватили – Избранный. Он же даже двигаться без посторонней помощи не может, а тут ему уготована победа над одним из сильнейших магов. Бред какой-то.
Я задумалась об Избранном и троице. Талант Избранного являлся относительно сильным, но его было бы очень проблематично применить в реальной битве. Количество/Качество представлял из себя грозного противника благодаря своему контролю над песком – одному из самых распространенных материалов. Что же насчет Знания-Силы… Ее насмешки вновь звучали в моей голове. Последнее Место.
— Как думаешь, какая бы кличка мне подошла? — внезапно сменила я тему разговора.
— Э-э-э, не знаю. Искра? Вспышка? Сложно сказать что-либо конкретное о твоем таланте, ведь он довольно слабый. Его эффект напоминает статическое электричество — вроде есть, а вроде и нет. Утюг так сказал.
— Вот как.
— Но этот олух ошибается, — блеснули глаза Рельсы. Он с ухмылкой повернулся ко мне, — не позволяй кому-либо вот так взять и обесценить твои способности. Ты волшебница, черт подери! Даже твои малюсенькие искорки могут возыметь определенный эффект, особенно на таких самоуверенных ничего не подозревающих людей, как он. Давай сделаем так. Ты ведь можешь применять их на расстоянии? Довольно редкое свойство у молненосцев, скажу я тебе. Так вот, как только мы его встретим, то ты, как бы невзначай, побей его немного током, пока он будет что-то делать – чтобы он что-то выронил или споткнулся. Это было бы довольно забавно и поучительно для вас обоих.
Я представила картину и невольно улыбнулась.
— Только, поаккуратнее, как бы он не убился ненароком.
— Хорошо, я постараюсь не переборщить со своим смертоносным электричеством, — усмехнулась я.
—
— Наконец-то, я уже тут пылью начал покрываться! – возгласил Утюг при нашем виде.
Мы встретились в одном из двориков на нейтральной территории между факультетов. Вокруг стоял красивый ухоженный сад со скамейками, на некоторых из которых сидели студенты, активно списывающие домашку или зубрящие ответы к контрольным, которые их ожидают в ближайшие часы.
— Извиняемся, но нас немного задержали на занятии, — соврал Рельса, — а Фольтрас, как ты знаешь, отказывается просто так перевозить с места на место простых смертных вроде нас. Это шутка, если что, — на всякий случай сказал он в потолок, как бы извиняясь перед замком.
— Естественно, а то совсем форму потеряете и даже до сражения не дойдете.
— Я умею летать, в отличие от некоторых.
— Ты когда-нибудь задумывался, почему короли такие жирные? Это все из-за привилегий, позволяющих им нихрена не делать и расти во все стороны, пока под ними трон не треснет.
— Сравнение со знатью? Мне нравится, — Рельса изобразил наигранно задумчивый вид и приставил к своей голове вытащенные из кармана железяки таким образом, что они походили на корону.
Утюг завел одну руку за спину, а другой начал водить перед собой, телекинетически пытаясь вырвать части короны с их мест. Естественно, у него ничего не получилось.
— Контактный контроль приоритетнее бесконтактного, — произнесла я известное правило. – Телекинез не работает на материю, которая в данный момент управляется касанием.
— Привилегии, — проворчал Утюг, продолжая демонстративно хватать корону на расстоянии.
Рельса начал смеяться, а его соперник, воспользовавшись возможностью, подпрыгнул к «королю» и толкнул его в сторону, из-за чего Рельса столкнулся с низкой оградой и перевалился за нее. Корона, оставшись на прежнем месте, лишилась контакта со своим хозяином и упала, развалившись на изначальные фрагменты. Утюг встал на обломки и провозгласил:
— Да здравствует честной народ!
Рельса выглянул из-за ограды, перепрыгнул ее одним легким движением и побежал напрямик к Утюгу. Последний не дал застать себя врасплох и, быстро подобрав железки с пола, побежал прочь.
— Сейчас! – крикнул преследовавший одногруппник.
Я не сразу поняла смысл его команды, но все быстро встало на свои места. Повернувшись в сторону Утюга, я сконцентрировалась не его беге, чтобы не промахнуться. Выждав нужного момента, я на один миг сжала пальцы на ногах и тут же их отпустила, но этого было достаточно, чтобы ноги хохочущего бегуна подкосились и он распластался на земле. Рельса мгновенно настигнул свою жертву и поставил ей на спину ногу:
— Да здравствует король!
— Это нечестно, — с обидой произнес пораженный «честной народ».
Он сказал это с такой интонацией, что я почувствовала стыд за то, что так вмешалась в их игру. В это время Рельса, продолжая находиться сверху Утюга, подобрал железки и засунул их под одежду таким образом, что когда он активировал свою силу, они равномерно подняли его на пару метров воздух, после чего он начал смеяться еще более кровожадно, чем раньше.
Это нечестно, — повторил Утюг, глядящий между мной и Рельсой. В его взгляде на самом деле не было никакой обиды – это все было лишь игрой, что успокоило меня.
— Король имеет право прибегать к помощи своих подданных, — язвительно гласил сверху мой одногруппник.
Мне в голову пришла глупая идея. Я знала, что она не сработает, но можно было попробовать так, шутки ради – эффекта бы не было, но он бы все равно почувствовал небольшой прилив к своему резервуару и начал бы отчитывать меня за предательство. Направив свой взгляд на самопровозглашенного монарха, я сжала пальцы ног.
У магии этого мира есть много правил, но одни из самых основных, самых фундаментальных правил гласят, что у жаровиков иммунитет к температуре, а у молненосцев – к электричеству. Какой бы мощный разряд не поразил мага электричества, его тело никоим образом не отреагирует, даже волосы не приподнимутся.
Зная все это, я совсем не ожидала, что мои искорки, «статическое электричество», заставят тело Рельсы задрыгаться, потерять контроль над полетом и упасть вниз, прямиком на уворачивающегося Утюга. Падение было не слишком жестким, но Рельса не спешил вставать. Вместо этого он приподнялся на свой локоть и в шоке смотрел прямо мне в глаза.
— Да здравствует революция, — произнес наклонившийся над ним Утюг.
Добавить комментарий