Выйдя из кабинета после занятий, я вежливо попросила Фольтрас привести меня к тренажерному залу и пустилась в путь, погруженная в свои мысли. Прошло уже несколько дней с тех пор, как обнаружился уникальный аспект моего таланта, позволяющий бить током молненосцев. Поначалу это вселило мне надежду: быть может, я сильнее, чем казалось на первый взгляд? Однако, немного поэкспериментировав с новыми возможностями, мы с Рельсой пришли к выводу, что ничего сверхъестественного (и, тем более, полезного) в моем таланте нет. Дело в том, что вокруг молненосцев и жаровиков находится защитное поле, оберегающее их от своих же стихий: чтобы человек при призывании огня не сгорел заживо. Любое электричество и температура полностью поглощаются полем и уходят в магический резерв, который волшебник может использовать для применения магии. Удобно, не так ли? По словам Утюга, он «не чувствует изменения температуры вокруг». После получения своей магии жаровики измеряют внешнее тепло и холод не через кожу, как нормальные люди, а через накопление или убывание энергии в собственном резерве. Молненосцы же в свою очередь впитывают электрические заряды и невосприимчивы к статическому электричеству. Естественно, это не настолько заметно меняет восприятие мира, как у жаровиков – температурные колебания ведь более вездесущи.
У этого защитного поля есть одна особенность, которая не очень очевидна для людей, которые не связаны с магией: оно не действует внутри самого мага. Если так подумать, то это довольно логично. Температура разных частей человеческого организма постоянно меняется для нормального его функционирования. Малюсенькие потоки электричества двигают мышцы. Если бы стихийная защита работала по всему телу, то жаровики с молненосцами при получении своих талантов просто бы обрекали себя на медленную неотвратимую смерть. В этом то и суть того, что я сделала с Рельсой: я способна материализовывать свои искры на расстоянии и внутри объектов, что позволило мне воздействовать напрямую на мышцы парня, игнорируя внешнюю защиту. В ходе наших тренировок выяснилось, что его поле впитывает мои разряды, если я пытаюсь использовать их возле его кожи. Вот и все. Почему судьба решила подарить мне крохотный кусочек надежды и сразу же отнять его?
Дойдя до тренажерки, я переоделась внутри предоставленного Фольтрасом кармана в стене и, войдя в зал, обнаружила на одном из тренажеров лежащего с закрытыми глазами Утюга.
— Отдыхаешь? — спросила я, заметив, что он даже не переоделся в спортивную одежду.
— Да так, что-то загрузили меня на занятиях, — промолвил он, бросив ленивый взгляд в мою сторону.
Утюг частенько позволял себе отдыхать, постоянно отмахиваясь подобными отговорками. Я не совсем понимала этого. Среди нас троих он был единственный, чей талант напрямую зависел от физической подготовки. Почему он настолько себя жалеет? Неужели его устраивает оставаться на том же уровне, имея потенциал к развитию?
Я подавила накатившую меня волну зависти и пошла выполнять упражнения.
В первую очередь меня должен волновать собственный рост – каким бы низким не был его потолок. Я не сильно отличаюсь от обычного человека без способностей, но я обязана выжать из своего тела все возможное, чтобы добиться хоть чего-то в этой жизни. Чтобы не быть обузой в битве с Бессердечным.
Находясь в магическом университете, я старалась не обращать внимание на силы других волшебников – как бы сложно это ни было. Сложно игнорировать то, насколько нечестной является разница между нашими талантами. Тем не менее, я осознавала, что надо было сконцентрироваться исключительно на себе, чтобы иметь хоть какой-то шанс на успех.
Однако ситуация Утюга меня волновала больше, чем хотелось бы. Да, я ему завидовала, но в то же время меня одолевало другое чувство. Сопереживание? Забота? Мне не хотелось, чтобы он был как я – на самом дне. Мне бы хотелось, чтобы он вырос и добился чего-то.
Глупые мысли о том, кого знаешь так мало.
Но все же, я задала нескромный вопрос: — если бы тебя заметили, кем бы ты хотел стать?
— Ммм? — вопросительно раздалось в ответ.
— Ну, знаешь, когда ты заинтересуешь кого-нибудь за пределами академии. Мы ведь попали сюда, чтобы получить какое-то место в обществе.
— А чего сейчас думать об этом? До этого еще расти и расти.
— Я заметила, что ты не особо спешишь расти.
— Времени еще много.
На это мне было нечего ответить. Никто точно не знает, сколько действительно времени у нас есть, особенно с учетом угрозы в виде Бессердечного. Но было точно известно, что академия не любит задерживать у себя волшебников дольше положенного.
Кого-то они оставляют у себя, чтобы те поддерживали учебный процесс и порядок на территории Фольтраса. Большинство они отправляли в свет, где они служили на благо народу и королевству.
Была также прослойка таких, как я — почти что обычные люди. После учебы такие волшебники чаще всего просто возвращались домой из-за отсутствия спроса на свои мизерные силы.
Я также видела тех, кто не смог получить своего таланта во время ритуала посвящения. Несмотря на приближение к величественному Фольтрасу, источнику всех магических сил, у этих бедняг не оказывалось магии, которую удалось бы обнаружить. Из-за неспособности к колдовству (хотя они все еще были способны читать заклинания и пить зелья, а также некоторые получали невосприимчивость к электричеству и температуре) эти люди были непригодны для учебы.
Дело в том, что Фольтрас, наделяя человека уникальным талантом, случайным образом дает ему три основных волшебных атрибута: материал, жест и метод контроля.
Материал является непосредственно тем, что способно находиться во власти волшебника. Наиболее заметно это у наковальников/молненосцев, контролирующих до двух разных металлов. Например, я способна управлять медью, оловом и их сплавом — бронзой. Жаровики редко владеют какой-либо материей, но иногда в их распоряжение достаются простые элементы типа воды, угля и, в очень редких случаях, металлы. Соответственно, каменщики владеют сложными соединениями неживых веществ, а тканевики — живых.
Стоит сказать, что подконтрольный материал должен быть достаточно чистым из-за так называемого коэффицента Папоротника, степень которого варьируется от волшебника к волшебнику. Я не способна пошевелить медью, если она покрыта, скажем, толстым слоем пыли, так как соотношение между объема инородного тела к объему моего материала слишком велико, что приводит к потере контроля. Заметнее всего это у тканевиков, материалы которых почти всегда соплетены с чем-то посторонним. Даже если бы Подорожник захотел, он бы не смог разорвать любое живое существо на куски, так как подконтрольная ему кровь находится в тесном контакте с сосудами и органами, являющимися для его таланта инородными объектами. Фактически данная особенность делает тканевиков самой слабой группой волшебников, однако есть и исключения с очень низким коэффициентом Папоротника, например, Бессердечный.
Следующим атрибутом является жест. По сути жест являет собой определенное положение частей тела волшебника, которое активирует его талант. Моим жестом являются сжатые пальцы ног, а у Утюга — рука за спиной. Только во время сжатия пальцев я способна вызывать искры и управлять медью с оловом.
Метод контроля подразумевает под собой способ воздействия на свой материал: телекинезом, касанием, смешанным и т.д. Стоит отметить, что каким бы ни был метод контроля, он будет работать лишь до тех пор, пока волшебник воспринимает свой материал визуально или тактильно. Если поднятая моим телекинезом медь оказывается вне поле моего зрения, то я мгновенно теряю над ней контроль. Многие волшебники летают при помощи прислоненного к своей коже материала, самое главное — чтобы был прямой контакт с телом. Рельса способен летать, обхватив свою кожу железными прутьями.
Именно эти три атрибута и определяют то, насколько эффективен и могуществен будет будущий волшебник. Кому-то суждено быть великим, а кому-то — никем.
Мои размышления прервал усмехнувшийся Утюг:
— Ничего из меня не выйдет путного. Ради чего меня по-твоему захотят нанимать? Для того, чтобы вышивать крестиком на расстоянии?
— И тебя это не задевает? Ты бы хотел выйти отсюда с мыслью, что ты не сделал все, что мог?
— Зачем лишний раз напрягаться и стараться, если исход предрешен? Мне не повезло с магией, вот и все. Как по мне, лучше всего просто принять свою судьбу и расслабиться, пока есть возможность, чем лишний стресс на себя нагонять.
Как бы я ни хотела верить в обратное и возразить, но он был прав. Даже если у него больше потенциала, чем у меня, это бы никак не исправило нашу с ним неминуемую ситуацию. Интересно, было бы обиднее, если бы в тот злополучный день я не получила совсем никаких сил и просто бы была отправлена обратно? Наверное, нет. Гораздо больнее медленно-медленно чахнуть в чертогах места, на каждодневной основе демонстрирующего высоты, которые невозможно покорить и ставящего цели, которые невозможно достичь просто потому, что судьба решила злобно подшутить.
Я хотела бросить делать упражнения и лечь подобно Утюгу. Зачем напрягаться и стараться, если исход предрешен? Мне не повезло с магией, вот и все. Глаза мои закрылись, а слишком напряженная грудь испустила протяжный вздох.
— Раз уж мы получили хоть какие-то силы, то должны хотя бы попытаться использовать их на всеобщее благо, — наконец заключила я.
— Если ты настаиваешь — послышался подкалывающий голос Утюга. — Отдыхать это хорошо, но ведь нужно и создать иллюзию деятельности. Как-никак нам здесь еще долго учиться.
Парень легким, явно отработанным движением встал на ноги, занес одну руку за спину, а другой принялся поднимать гантели на расстоянии пары метров от себя. Встретившись со мной взглядом, он широко улыбнулся, вызвав у меня неожиданное смущение, вынудившее меня отвернуться и сконцентрироваться на упражнениях.
Какое-то время мы занимались, погруженные в свои мысли. В то время, как Утюг всегда работал над усилением своей хватательной руки, я стремилась к более комплексному развитию своего тела. нужно быть готовой к чему угодно, раз уж нельзя было положиться на магию: толкать, тянуть, бегать, бить и т.д.
Молчание нарушило открытие скрипучей входной двери.
— О , Рельса, привет! — воскликнул Утюг, совершенно не поворачиваясь.
Выражение лица Рельсы показало не самую приятную реакцию на ненавистную кличку, и он открыл рот, чтобы уже не в первый раз выругаться по этому поводу, но, осознав тщетность подобного действия, парень промолчал. Он сам был виноват, что до сих пор не выбрал себе прозвище, но его раздражение можно понять. В обществе категорически табуировалось использование волшебниками обычного, человеческого имени, что вызывало подобные казусы. Честно говоря, я сама мысленно называла его Рельсой — уж слишком подходящее прозвище, но я никогда не называла его так из уважения к его будущему выбору. Я тоже была пока что без прозвища, но меня никто из этих двоих не подкалывал по этому поводу. Хотя пару раз меня они называли Искрой. Неплохой вариант.
Рельса поздоровался со мной, проигнорировав Утюга, и уселся возле входа. Для Утюга это было долгожданным сигналом, и он с радостью забросил свое упражнение и направился к моему одногруппнику. Теперь оба парня болтали и ожидали, пока я закончу.
От меня не ускользнуло то, как Рельса на меня поглядывал. После инцидента с моим разрядом его отношение ко мне заметно изменилось: вместо привычного шуточного снисходительства в нем чувствовался самый настоящий страх. Даже после того, как мы выяснили причину странного взаимодействия моего электричества с его телом, он продолжал с опаской относиться ко мне, хоть и немного успокоился. Меня это довольно сильно задевало, хоть он и старался выглядеть дружелюбно.
Зачем бояться такой слабой волшебницы, которая даже не желала никакого зла?
Я закончила выполнять последний подход, переоделась и мы втроем двинулись в сторону тренировочного двора, где мы оттачивали нашу командную работу и стратегию боя. Она была не очень замысловата: Рельса был нашей самой разрушительной и подвижной единицей, выполнявшей 90% работы. Утюг был на подхвате у Рельсы, используя свой талант для добивания уцелевших врагов на расстоянии. Моя задача была в обезвреживании противников путем разряда всего своего резерва электричества в их тело. Хоть это мгновенно и истощало все мои запасы, предполагалось, что я буду заряжаться от Рельсы, который все равно не особо нуждался в своем электричестве.
Внезапно прямой туннель перестроился и кардинально поменял направление, сильно удивив нас.
— Что за дела? — спросил у вставшей перед нами стены Рельса, — это явно не то направление.
-Может, Фольтрас наконец догадался перетащить места для тренировок поближе к основной части академии? Мне надоело каждый раз так далеко идти просто, чтобы потыкать ножами в чучел, — полушутя вставил Утюг.
— Странно все это. Тренировочный дворик, пожалуйста, — произнесла я в попытке разрешить ситуацию. Не увидев никаких изменений, я прикоснулась к стене, перекрывающей проход в нужную сторону и глянула в сторону туннеля, ведущего куда-то наверх. Нехорошее предчувствие прокралось в мою грудь.
— Вы ведь не думаете, что… — послышался помрачневший голос Рельсы.
— Нет, еще слишком рано для этого. Неужели началось?
— Почти никто не готов, — заметил Утюг.
Мы бегом пустили ввысь по открытому для нас проходу. Неужели это оно? Нет. Нам же давали больше времени!
Когда мы наконец вышли на открытый воздух на площадке в верхней части Фольтраса, то увидели знакомое зрелище. Как и в прошлый раз, под темнеющим вечерним небом от края до края замка были видны запыхавшиеся студенты, количество которых возрастало с каждой секундой. Все нервно переглядывались друг с другом.
В отдалении от остальных в ожидании располагалась Троица с Избранным в сторонке.
Вскоре из одного из туннелей показался яркий луч света, который оказался взлетающей Путеводной Звездой. Достигнув достаточной высоты, девушка «легла» животом вниз и максимально растопырила свои конечности с прожекторами, чтобы полностью осветить местность, на которой нас собрали.
Из того же туннеля на небольшую высоту взлетел директор Антракт, мгновенно приковавший к себе внимание всех присутствующих.
— Друзья! Не буду читать долгие речи — времени мало, да и вы и так уже все осознали. Действительно, вторая охота вот-вот начнется, причем гораздо раньше предполагаемого срока, а у многих из вас не готовы костюмы или даже не сформированы команды. Уверяю вас, что ввиду такого экстренного случая никаких серьезных санкций по отношению к неподготовившимся студентам предпринято не будет, но уже проделанные старания будут приветствоваться. Единственным обязательным условием на сегодня будет наличие уникального прозвища.
Антракт затих, дав собравшимся возможность подумать над сказанным. Судя по реакции, многие еще не выбрали себе прозвище.
— Вы наверняка думаете, чем же обусловлена сегодняшняя спешка? Дело в том, что в этот вечер нам представилась редчайшая возможность: произошло нападение на Нижние Камни — то же самое место, где проходила предыдущая охота. Получив данные известия, мы быстро приняли решение немедленно созвать вас на вторую охоту, так как вам будет гораздо легче ориентироваться в уже знакомой местности. Опять же, не хочется вас задерживать в такой знаменательный день. Имеются ли среди вас возражения?
— Возражений не имеется! — ответила я вместе с Рельсой, Утюгом и остальными присутствующими.
— Тогда живо одевайте костюмы, берите свое оружие и готовьтесь отправиться в путь!
Перед студентами поочередно начали открываться туннели, в которые те незамедлительно вбегали, чтобы успеть сделать все сказанное.
Добавить комментарий