— В тренажерный зал, пожалуйста, — произнесла я, когда убедилась, что рядом никого нет.
Стена сбоку от меня раскрылась, и я нырнула в образовавшийся проход, боязливо поворачиваясь на предмет лишних глаз. Тренажерка пользовалась дурной репутацией, потому что считалась местом для самых никудышных волшебников, чтобы те были хотя бы капельку полезнее обычного человека. Из-за такой славы никто ее не посещал и ее существование лишь использовалось в качестве обидного обзывательства или наказания, если кто-то проиграл в споре с друзьями. К счастью, все это означало, что риск встретиться с кем-то другим и спалиться в моем походе туда попросту отсутствует. По крайней мере, я надеюсь на это.
У меня самой идея стать связанной с этим проклятым местом казалась максимально неприятной, будто бы, переступив через его порок я окончательно стану низшей формой жизни в Академии. Но в то же время казалось правильным прислушаться к совету Подорожника – опытного и любимого всеми волшебника, единственного, кто проявил к моим проблемам хоть какой-то интерес и сострадание. Хотелось верить, что его совет действительно может мне помочь, хоть он и не исправлял корень проблемы – мой талант.
Пройдя по открывающимся коридорам и нескольким выступившим из разных поверхностей лестницам, я оказалась возле деревянной двери с надписью «Тренажерный зал. Режим работы: круглосуточно». Аккуратно прислонившись ухом к двери, я ничего не услышала и начала открывать дверь, которая предательски заскрипела. После небольшой паузы я убедилась, что никто изнутри не отреагировал шум, и зашла внутрь, закрыв за собой дверь.
Тренажерка, как и все остальные рабочие помещения Фольтраса, представляла собой просторный зал из белого камня, освещенную электрическими фонарями. Левая и правая стены были по всей длине покрыты зеркалами, напротив которых стояли причудливые тренажеры всех форм и размеров, а пол покрывала странная мягкая поверхность, похожая на ковер. Самые примитивные из них я даже узнавала: стойка с гирями, турники и козел, однако остальные вызывали у меня одни лишь вопросы. Решив не забивать и без того загруженную голову, я сняла с нее треугольную шляпу, положила на ближайший агрегат и пошла прямиком к гирям.
Подобрав одну из наиболее легких, я все равно ощутила боль и усталость в руке, оставшиеся с прошлой ночи. Преодолев минутную слабость, я сделала рывок и… осознала, что не имею ни малейшего понятия, как именно их поднимать. В памяти всплыли разные образы: подъем гири до плеча при помощи одного лишь локтя, подъем гири над головой при помощи всей руки, держание гири в прямых руках перед или сбоку от себя… Что именно подходило мне? Подумав, что подъем при помощи одного лишь движения локтем – наиболее легкий способ, я начала с него.
Никогда бы не подумала, что поднятие такой легкой вещи может быть таким тяжелым. Нет, я справилась с данной задачей, но не могла представить, что это настолько не соответствовало моим ожиданиям. И без того болящие мышцы ответили острой болью еще при первой попытке, а ведь мне для достижения какого-то результата предстояло это сделать определенно не один десяток раз.
Сделав еще пару усилий, я подумала, а может быть, стоит прийти сюда в другой раз?
Когда мое тело немного отдохнет и будет более готово?
Нет, ты не можешь быть такой лентяйкой и искать поводы для отлынивания!
Положив гири на место, я глянула на турники и козла и осознала, что и на них у меня ничего получится, только в случае с ними даже несмотря на мою боль и усталость. Вспоминая неудачный детский опыт лазания по деревьям, я поняла, что не смогла бы даже в теории подтянуться один-единственный раз. Вспоминая мои попытки карабкания по заборам прошлой ночью, я поняла, что прыгание через козла мне явно не дастся в ближайшем будущем. Меня захлестнуло сильное чувство тревоги от неспособности справиться даже с такими элементарными задачами, предназначенными для обычных людей. Это чувство усилилось, когда я вновь оглядела зал и вновь ощутила количество неподдающихся логике тренажеров, выстроенных на всем его протяжении. Я зря сюда пришла.
Я закрыла глаза, чтобы успокоиться и пообещала себе обязательно вернуться сюда, просто немного попозже, когда мне станет получше. Просто последние два дня мне немного не задались, вот и все. Если Подорожник спросит, то я ему все расскажу. Это точно не будут оправдания, потому что мое состояние – не выдумка. Да, пожалуй так и сделаю, только надо как можно скорее убираться из этого давящего места. Направившись в сторону двери, я начала с медленного шага, который постепенно перешел на нервный быстрый, который в свою очередь грозился превратиться в бег.
Услышав за дверью два смеющихся мужских голоса, я резко остановилась, чуть не врезавшись в дверь на полной скорости. Голоса становились все ближе и ближе, весело что-то обсуждая. Мне ни в коем случае нельзя было попасться кому-либо на глаза. Я, стараясь действовать максимально тихо, побежала в другой конец помещения, попутно прося Фольтрас открыть на том конце дверь наружу – безрезультатно.
Когда позади раздался скрип открывающейся двери, мне не осталось ничего иного, кроме как спрятаться за ближайшим тренажером и молиться, чтобы меня не заметили.
— Слушай, слушай! – возгласил один из голосов, уже внутри зала. – А теперь представь мое лицо, когда я вонзил этому кобольду свой последний нож прямо в глотку, и тот каменеет, оставив меня без оружия один на один на один против превращающегося гоблина!
Оба снова расхохотались.
— Хорошо, что Кочегар был на подхвате и быстренько испепелил того углями. Но в штаны я знатно наложил.
— Я почему-то в этом даже не сомневаюсь, дружище. Вообще ни капли.
— Ножи, кстати, в итоге вернули и посоветовали впредь не совать их так глубоко. Спасибо им, конечно, за совет, только вот почти все из них застряли не потому что оказались у монстра в кишках, а потому что их тупо забрызгало кровищей, не дав мне их вытащить после окаменения.
— Мне казалось, что ты способен преодолевать коэффицент Папоротника?
— Да-да, но тут дело не в том, что вокруг железных ножей было слишком много не-железного материала, а в том, что физически вытащить что-либо из камня не так-то просто, как кажется.
— Откуда мне знать, мне-то не приходится напрягать мышцы, чтобы кромсать чудовищ на мелкие кусочки, — усмехнулся голос.
Послышался звук удара.
— Ай! — наигранно отреагировал все еще усмехающийся голос.
— Я не против напрячь пару мышц, чтобы раскромсать занудную улыбку на твоей роже.
— Как скажешь, — с явной улыбкой ответил голос.
— В одну прекрасную ночь, когда ты будешь направляться в свою теплую кроватку после тяжелого охотничьего дня, откуда-то из-за угла внезапно вылетит мой нож и воткнется тебе прямо в спину.
— Все знают, что мое управление железом намного сильнее твоего.
— Я предпочитаю называть вещи своими именами. У тебя грубый, безвкусный, незамысловатый телекинез. Да, он подходит, чтобы закидать какого-нибудь заплутавшего гоблина огромной кучей металлолома, но мой талант — о нет, нет, нет. Мой талант более элегантный, более грациозный, — слушающий его друг захихикал и, после очередного удара, еле сдерживал смех. – Мой талант как скальпель хирурга – точный, меткий, вершащий судьбы!
— Тебе бы для начала стоило свою судьбу немного навершить.
— А тебе бы для начала стоило…, — стал восклицать голос, но внезапно остановился.
Повисла тишина.
— А чья это шляпа? – уже более серьезно и тихо продолжил голос.
Инстинктивно схватившись за голову и немного похлопав по ней, я вспомнила, что оставила свою шляпу на входе в зал. От осознания я непроизвольно пискнула и тут же напряглась еще больше, чтобы не издавать больше ни единого звука.
— Кто здесь? – среагировал другой голос.
Все кончено – они знают, что я здесь. Замок было бессмысленно просить о помощи из-за тупого правила о том, что студенты не могут изменять рабочие помещения. Но оставаться на месте было нельзя, чтобы они не поймали меня с поличным.
Если только…
Я глубоко вдохнула и приложила все усилия, чтобы воспротивиться всем своим чувствам и встать, показавшись на виду. После этого я, глядя себе под ноги, пошла по прямой к выходу, игнорируя все, что меня окружало. Откуда-то из-за границы моей концентрации посыпались удивленные возгласы и вопросы.
Один из них встал у меня на пути с демонстративно приподнятой бровью, вопросительно поставив руки себе на пояс. Судя по голубо-оранжевому цвету плаща, он был с факультета жаровиков. На нем не было никаких отличительных особенностей, говорящих о наличии у него какого-либо костюма или идентичности в принципе, из необычного на глаза бросались лишь черные волосы средней длины, торчащие во все стороны, будто бы он только что их специально растрепал.
— Ты что тут делаешь? – спросил он, окинув меня взглядом с ног до головы. По голосу я поняла, что это был парень, хвастающийся владением ножами.
— Заблудилась, — не раздумывая выпалила я.
Они переглянулись.
— Заблудилась?! – удивленно спросил другой парень, в котором я узнала своего одногруппника. Он носил сине-желтый плащ и шляпу, но уже начинал делать попытки создать костюм: на его рубашке в районе груди были неумело вышиты несколько окружностей вокруг точки напоминающие мишень для лука. Под шляпой по бокам головы виднелись ухоженные прямые светлые волосы. Он продолжил: — как вообще можно заблудиться и оказаться в тренажерке?
— Тем более, что замок сам направляет в нужное место, — усмехнулся кинжальщик.
— Я не очень умею им пользоваться, — не останавливалась я, — все время забываю основы…
— Хватит телегу катить, никто в жизни «случайно», — он изобразил кавычки пальцами, — не забредет в гребаный тренажерный зал. Расслабься, сюда попадают только избранные вроде нас, — он потянулся к своему другу и попытался приобнять того за плечо.
— Я сюда попал только чтобы твое нытье успокоить! – отшагнул в сторону мой одногруппник.
Кинжальщик громко расхохотался, заразив через какое-то время сдерживающегося одногруппника.
— Извини нас за небольшой идиотизм, — продолжил первый, подавив смех. – Так какими судьбами тебя занесло в нашу уютную обитель? Если честно, не ожидал, что хоть кто-то загрянет сюда – уж очень больно испорченная тут репутация. Ну а нам по кайфу – никто не мешает, не капает на мозги, лишние глаза не завидуют нашему прогрессу, — он приподнял изогнутую руку и напряг ее, показав еле видные бицепсы.
— Между прочим, я совершенно не нуждаюсь в услугах тренажерного зала, в отличие от некоторых, — прервал сие зрелище его друг, тыкнув того в бицепс, полностью сделав мышцы невидимыми.
— Именно поэтому ты загнешься в вечной стагнации, а я вырасту как личность и как волшебник. Тем не менее, мы так и не узнали, что тут делает эта девушка.
Я попыталась подобрать слова, но не смогла. Почему я здесь? Чтобы быть хоть как-то полезной? Потому что меня попросили?
— Меня, например, послал сюда мой надзиратель, считая, что тренажерка прекрасно дополнит мою способность, — решил помочь кинжальщик. – Глянь, как умею!
Он занес правую руку за спину и в этом положении взглядом нацелился вглубь зала и выставил перед собой левую руку, сжав ладонь так, будто бы он схватил что-то невидимое. Затем он начал двигать рукой и головой дал знак куда-то посмотреть. Проследив направление его взгляда, я увидела, как на другом конце зала летает гиря, движения которой полностью соответствовали движениям его руки: вращение, подъем, опускание, тряска.
— Ого, он может поднять что-то на расстоянии, это так круто, — безэмоционально заметил его друг.
Внезапно кинжальщик, продолжая держать правую руку за спиной, сделал всем своим телом такое движение, будто кидается чем-то. Гиря повторила заданную траекторию и полетела в сторону одногруппника. Едва коснувшись его, она отлетела с бешеной скоростью в стену, разломавшись вдребезги.
— Выпендрежник, — ответил кинжальщик и повернулся ко мне, — а какой у тебя талант?
— Я не очень-то талантлива, — нервно ответила я.
— Да брось, вряд ли это может быть настолько плохо. Ты наковальник или электрик?
Я не знала, что ответить, из-за чего наступило давящее молчание.
— Лааадно, всего понемножку, да? Может быть, ты можешь продемонстрировать? Пожалуйста?
Его просьба ударила бы меня по больному, но что-то в их повадках и разговорах смягчило ситуацию. Парадоксально, но несмотря на мою напряженность, в этот момент я была на удивление спокойна.
— У меня очень маленький запас электричества, который я к тому же не востанавливала после охоты, — промолвила я. Не из-за стыда за свои способности, а из-за того, что я действительно не могла ничего показать.
— Могу помочь с этим – все равно я никак не пользуюсь своим электричеством, — предложил одногруппник, протянув руку.
Я постеснялась сразу за нее взяться.
— Все в порядке, хватайся. Оба моих таланта работают только при прямом контакте.
Стараясь не выдать застенчивости, связанной с прикосновениями к парню, я взяла его за ладонь и почувствовала, как мой резерв мгновенно запомнился, а излишки продолжавшей перекачиваться электроэнергии заискрились на моей руке. Одногруппник явно не ожидал такого быстрого заполнения, поэтому отпустил руку не сразу, после чего он направил на меня удивленный взгляд, выражавший «НАСТОЛЬКО мало?!»
— Тебе повезло, что у тебя невосприимчивость к электричеству, — влез его друг. – А то обычно эти искорки светятся внутри моего дрыгающегося тела, если он внезапно решил приколоться.
— Да ладно тебе, ты в такие моменты испытываешь лишь щепотку, погрешность. Это не может быть так плохо, как ты описываешь.
— Откуда тебе знать каково это, кретин, если твое тело буквально невосприимчиво к электричеству? У вас даже волосы не наэлектризовались от ваших шокирующих рукопожатий, как у всех нормальных людей!
И действительно, наши волосы нисколько не шевельнулись. Прическа кинжальщика в свою очередь стала еще более взъерошенной – пространство между уже торчащими во все стороны черными прядями наполнилось множеством вставших одиноких волосков. Воспользовавшись зеркалом на стене, он начал приводить свою прическу в порядок, раздвинув пальцы в виде расчески.
Пауза в их подкалываниях сподвигла меня на показ своих способностей. Я выпрямилась, обратив на себя их внимание, и, демонстративно вытянув перед собой руки, сжала пальцы на ногах, призвав в нескольких метрах перед собой клубок крохотных искорок, которые, хоть и мгновенно исчезали при появлении, появлялись последовательно, из-за чего зрелище продолжалось, пока мой резерв не был опустошен. Затем я сняла браслеты с запястий и пустила их в полет, всячески маневрируя ими вокруг помещения. Увлекшись, я решила продемонстрировать свою разрушительную мощь и запустила их со всей силы туда же, где одногруппник разбил гирю. К сожалению, разрушительной мощи подверглись браслеты, разбившись с тонким звоном об стену.
Немного замешкавшись, я остановила обломки в воздухе и направила их в свою сторону, в полете приставив их друг к другу, собрав браслеты воедино. Будто бы так и было задумано.
— Ты умеешь их склеивать, так ведь? – спросил кинжальщик.
Он прикоснулся к одному из летающих браслетов, из-за чего те осколки перестали парить и устремились к земле, но я быстро взяла их обратно под контроль, поставив их на место.
— Высокий коэффицент Папоротника, — глубокомысленно протянул одногруппник.
— Получается, что у тебя хреновое электричество, хреновый запас электричества, хреновый металл, хреновый контроль металла, хреновый коэффицент, не умеешь нагревать свой металл… — поочередно загнул шесть пальцев кинжальщик.
— Из всех волшебников Фольтраса только ты и пара человек способна нагревать металлы, идиот.
— Простите, забываю свою уникальность, — ухмыльнулся кинжальщик и разогнул один палец.
Я собрала остатки браслетов и пересыпала их в карман. Зачем я это сделала?
Какая же я тупая.
— Хей, мы всегда можем вместе обратиться к жаровикам посильнее этого лопуха, чтобы сплавить их обратно, — обратился ко мне одногруппник.
— Я не уверена…
— Мне все равно надо было в ближайшее время попросить их отлить мне железные копья, все в порядке.
Немного посомневавшись, я кивнула и неловко улыбнулась.
— Я не плохой жаровик, просто не в силу возраста немного неопытный, — встрял кинжальщик. – У меня, в отличие от вас даже прозвище уже выбрано.
— Ого, какое? – заинтересовалась я. Почти никто среди одногодок не имел прозвищ, кроме Троицы.
Кинжальщик кинул на меня хитрый взгляд и улыбнулся во все лицо:
— Мое прозвище будто было предназначено именно для меня – величественное, глубокое, отражающее всю мою суть!
— Господи, только снова не это, — отвернулся одногруппник, закрыв от стыда лицо.
— Среди жаровиков много однообразных, скучных прозвищ наподобие Пламени, Прохлады, даже чертового Жара. Да, они не самые креативные, но их носителям попросту никак по-крутому не назваться, просто потому что их способности – не крутые. Однако, я не такой – мой талант весьма глубокий и многогранный, ведь помимо температуры я контролирую еще и какое-то вещество. И не просто вещество – металл! Железо!
— Разве контроль металла не присущ только наковальникам? Почему ты связан с температурой, а не электричеством? – встряла я.
— Это очень интересный вопрос. И правда, в момент получения таланта большая часть волшебников действительно получает довольно конкретные способности: металлы, электричество, температура, живые и неживые материалы. Но есть некоторые особенные, вроде меня, которые находятся на стыке двух стихий. Я, честно говоря, не один такой: среди жаровиков есть контролирующий ртуть Градусник, контролирующий уголь Кочегар и контролирующая воду Оттепель – одна из сильнейших волшебниц Фольтраса. Также у живодеров есть еще Подорожник, который может нагревать кровь, но, в целом, подобные двойные волшебники находятся именно у жаровиков. И вот, так уж вышло, что я стал одним из этих людей, получив контроль над железом, углем и температурой. Также я чуть-чуть могу воздействовать на живых существ.
Сказав это, он закинул одну руку за спину, а другой произвел жест, будто схватился за что-то. Я почувствовала еле заметное тепло на запястье и, сдвинув руку, почувствовала небольшое сопротивление, будто за нее держится его призрачная рука. Он снова улыбнулся.
— Так вот, какое прозвище будет достойно такого многофункционального, пока-еще-не-могущественного волшебника? Оно ведь должно полностью отражать мою суть и в то же время быть загадочным, чтобы враги не спали по ночам, пытаясь меня разгадать. Оно должно быть таким же громогласным и могучим как у Шторма с вашего факультета. Оно должно быть таким же вездесущим и необъятным как у Оттепели с моего. Черт возьми, оно должно быть таким же двусмысленным и тонким как у Антракта, директора нашей великой академии! Какое же прозвище подойдет всем этим невозможным критериям?
Он раскинул руки в горделивой позе, соответствуя всей той атмосфере, которую он пытался произвести своими словами, и очень театрально выдерживая многозначительную паузу. Мой одногруппник в это время где-то позади бормотал в стену просьбы убить его.
— Утюг! – наконец выкрикнул свое прозвище раскинувший руки оратор, что повлекло за собой еще более многозначительную паузу.
— … Утюг? – аккуратно переспросила я.
— Ага, ага, как тебе? Мне кажется, что лучше уже не придумать.
— Это буквально самое худшее прозвище на свете, которое к тому же ни капли не соответствует ни одному из твоих «крутых» критериев, — вмешался одногруппник.
— У меня оно хотя бы есть, Рельса, — надменно протянул Утюг.
— Ты надоел уже с рельсами. По-моему, называть себя в честь таких бытовых предметов – очень тупо. Я тебе уже говорил о вариантах своего прозвища.
— А мне вот нравятся рельсы. И утюги. Особенно утюги.
— Как ты предполагаешь назваться? – с интересом спросила я парня без имени.
Одногруппник посмотрел на меня и, после недолгих размышлений, пожал плечами и начал объяснять:
— Пикирование, Сближение, Неизбежность… Пока сложно определиться, как лучше всего использовать мой талант с теми заморочками, которые он от меня требует. Я хоть и показал тебе хаотическую и грубую часть своей силы, мне больше по душе не кидаться издалека кучей мусора, а влетать вглубь сражения и там всех месить.
— Весьма глупая стратегия. Как по мне, если есть возможность, то лучше нападать издалека, — заметил Утюг и телепатически поднял раздолбанную гирю на другом конце зала, демонстративно пофехтовав ей, словно рапирой.
— И кого ты этим прикончишь, кроме обычных кобольдов? Вряд ли занятия в зале позволят твоим рукам набрать достаточную силу, чтобы пронзать кожу крупных монстров и наносить им достаточный ущерб.
— Тебе, как и большинству волшебников не понять такой важной вещи, как личностный рост! Подумаешь, получил ты свой мощный талант и теперь до самой старости будешь иметь его в том же самом виде. Что же крутого в этом крутого? Вот я могу развиваться, становиться мощнее и наблюдать собственный прогресс, пока ты застрял с одной и той же способностью.
Пикирование/Сближение/Неизбежность хотел было начать спорить, но немного подумав, вздохнул и направился к двери:
— Да пошел ты со своим личностным ростом и спортзалом. Пойду лучше в общагу определяться с именем до следующей охоты.
— А можно с тобой? – вдруг спросила я.
— Со мной что?
— Определиться с именем. У меня совсем нет никаких идей, а вы уже почти примерно решили, какие у вас будут клички. У тебя даже костюм уже есть, — я указала на его рубашку с рисунком мишени. – Тем более, что я уже отзанималась, и нам примерно по пути, раз уж мы в одном факультете, — неловко закончила я, немного смутившись.
— Ты… отзанималась? – удивленно спросил Утюг. – В учебной одежде, без какой-либо сменки? И как именно ты занималась? Какие упражнения делала? У меня сложилось впечатление, будто ты вообще не знаешь, как нужно заниматься в спортзале, и просто пряталась здесь в надежде, что сюда никто не ходит.
Меня кольнуло то, насколько он был прав, но замотала головой, не желая признавать свою дурость перед ними.
— Забей на него, пойдем, — сказал из дверного проема Рельса.
— Эй, вы просто возьмете и оставите меня? – начал возмущаться Утюг, увидев, как я последовала за уходящим одногруппником. Он поспешил следом когда осознал, что мы не развернемся: — Подождите, вы же явно не сможете сами по себе подобрать нормальные имена без помощи эксперта! Эта девушка расшибется в спортзале и ничего не достигнет без совета профессионала! Стойте!
Вместе с одногруппником мы с серьезным выражением на лицах молчаливо уходили вглубь раздвигающихся стен, пока именной эксперт не нагнал нас и своим появлением заставил разразиться смехом, который спустя время заразил Утюга. Вскоре все трое сидели на полу и пытались успокоиться, пока эхо нашего смеха разносилось по движущимся коридорам Фольтраса.
Добавить комментарий