Рубрика: Живительная искра

— Я же говорил повернуть после того холма налево. Теперь мы заблудились.
— Утюг, тупая ты голова, мы просто остановились передохнуть. Более того, я явно знаю дорогу лучше тебя потому что как минимум смотрел на нее в прошлый раз.
— Оно и видно.
Втроем мы разминали уже изрядно уставшие руки и пытались разглядеть хоть какое-нибудь направление в силуэтах бескрайнего ночного леса: к счастью, мы смогли найти достаточно высокую точку, чтобы деревья не сильно мешали обзору, хоть это не особо помогало.
— Слишком темно, чтобы что-либо понять. Предлагаю вернуться немного назад и лететь более аккуратно, — заключил Рельса.
— Ты имеешь ввиду, назад к месту, где ты не туда свернул? — ухмыльнулся Утюг. — Неплохая идея.
В темноте послышался звук удара.
— Ай! Не хотел задеть твое хрупкое эго своими попытками помочь! — вскликнул Утюг и после небольшой паузы чем-то зашуршал добавил: — Я, кажется, выронил один из ножей. Кстати, Рельса, почему ты просто не начнешь светить, как Путеводная Звезда? У вас же довольно схож- Ай, за что?!
После очередного звука удара я покачала головой и сказала:
— У Звезды в костюм для этого встроены особые безвоздушные камеры, внутри которых находятся тонкие нити из тугоплавкого металла со странным названием. Вроде бы, волчий камень. Она подает электричество в эти нити, из-за чего они раскаливаются и начинают ярко светиться. Затем этот свет отражается от зеркал вокруг и полностью направляется куда ей угодно. У Рель- то есть Вектора скорее закончится резерв или расплавится все железо, чем получится какой-либо нормальный свет.
— Ладно, давайте просто вернемся назад, — раздраженно сказал Вектор.
— Извини.
— Все в порядке, — чуть сдержаннее ответил он.
— А как же мой нож? — обиженно спросил шарящийся в траве Утюг.
Я помогла ему найти несчастный ножик и втроем мы схватились за копье и полетели обратно. Прохладный вечерний ветер обдувал лицо и проникал под одежду. Утюг не мог замерзнуть, но для нас с Вектором могли быть проблемы с самочувствием во время и после охоты. Конечно, наши тела сейчас находились в состоянии напряжения и должны быть более устойчивы к подобным невзгодам, но любая мысль о нашем провале пугала меня. Еще больше меня пугало то, что мы до сих пор не могли найти Нижние Камни, хотя они не были так уж далеко от Фольтраса.
Внезапно мы остановились. Где-то в стороне был слышен шум реки.
— Статика, в Нижних Камнях ведь было озеро? — спросил Вектор.
— Да, они расположены на берегу какого-то водоема.
— Ты случайно не знаешь, оттуда выходила какая-нибудь река? Или только впадали?
— Только впадали, — ответила я, осознав ход его мыслей. — Все реки в округе должны вести к тому озеру, если мы не слишком далеко отклонились.
— Люди, вы уж либо летите, либо спускайтесь. Мои руки больше не могут меня держать! — взмолил Утюг.
— Отлично, на тебе и проверим направление течения, — сказал Вектор.
Все же спустившись и нащупав ногами песчаный берег, мы проверили, в какую сторону течет река и вновь пустились в путь. Времени на отдых совсем не было, хотя руки отзывались ноющей усталостью. Утюг страдал сильнее меня: если судить по его шипению и дыханию.
Мы летели вдоль реки, над которой воздух был значительно прохладнее. Она то и дело извивалась, из-за чего Вектор постоянно был вынужден замедляться и задавать новое направление полета — его сила работала только по прямой траектории.
— Смотрите, арх, там свет! — прокряхтел висящий спереди Утюг. — Нижние Камни!
И правда, на том берегу раскрывшегося перед нами широкого озера виднелось поселение, над которым повисла изливающая свет точка — Путеводная Звезда. Из-за наших блужданий мы сделали крюк и оказались с противоположной стороны поселения.
— Держитесь крепче, лечу туда. Осталось совсем немного, — подбодрил Вектор.
— Пощад- кхарх! — попытался возразить Утюг, но мы уже пустились в путь.
Вектору повезло значительно больше нашего: его держали в воздухе железные стержни, полетом которых он управлял параллельно с копьем. Ему не приходилось лишний раз напрягаться, как нам — он умел летать. На меня вновь нахлынуло терзающее чувство несправедливости. Зависть.
Стиснув зубы, я постаралась подавить эмоции и растущую боль в руках. Проклятое озеро никак не хотело заканчиваться и я со слезами на глазах убеждала себя, что это вот-вот закончится. Если бы не вопли Утюга , можно было бы подумать, что время остановилось.
Наконец мы начали замедляться и повисли в паре метров над врезающимся в воду рыбацким полумостиком, на который мы с Утюгом и спрыгнули. Парень опустился на колени и, тяжело дыша, принялся осматривать свои трясущиеся покрасневшие ладони. Он совсем никак не отреагировал на то, как от падения его сумка опрокинулась и два ножа с бульком соскользнуло в воду. Хоть это и можно было назвать жалким зрелищем, мое состояние было не сильно лучше: я тоже вся тряслась и пыталась отдышаться. Чувствовалось, как горящие от напряжения руки пульсировали.
Спустя минуту я более-менее пришла в себя и принялась разглядывать наше окружение. Мы были на окраине деревни, но даже тут были видны следы боя и обломки белого камня. Вдалеке слышались крики и звуки сражений, а над домами то тут, то там виднелись силуэты надзирателей. Интересно, насколько издалека Причал с Кочегаром наблюдают за нами? Не хотелось думать об этом.
— Надеюсь, что нам что-нибудь осталось, — нарушил тишину Рельса.
— Нам нельзя медлить, — ответила я.
Я собралась с духом и направилась в сторону берега, где терпеливо подождала, пока парни переругаются и наконец подойдут. Вместе мы выбрали примерное направление: вглубь поселения, где должна быть наибольшая активность.
На первом же повороте мы встретили кобольда, убегающего с горстью монет. Я незамедлительно разрядила в него все свое электричество, а Рельса на полной скорости влетел, проткнув копьем дергающегося монстра, который сразу же рассыпался на камешки.
— Первая кровь, неплохо сработано, — прокомментировала я, дотронувшись до Рельсы для подзарядки.
Мы двинулись дальше. Местные жители в таких ситуациях должны были прятаться у себя в домах в целях безопасности, поэтому улицы пустовали. То тут, то там были следы предыдущих стычек: поврежденные части домов, выбитые стекла, отпечатки когтей в земле. Это все вызывало опасения за людей, но, как нас уверяли, во время охоты надзиратели должны были уделять особое внимание тому, чтобы не давать монстрам навредить кому-либо. Я в это даже немного верила.
Мы с Рельсой прикончили еще пару кобольдов, заработав себе и нашему факультету драгоценные баллы, пока Утюг продолжал идти за нами с прижатыми к груди руками. Интересно, насколько зол на него Кочегар?
Перед нами возник гоблин который при виде нас тут же начал превращение, сопровождающееся отвратительными хлюпающими звуками перестраивающихся органов и слишком уж громким треском костей. На этот раз я была не одна, поэтому не испытала сильного страха. Вместо этого от вида слезающих ошметков кожи и мяса к горлу поступило все, что я ела за сегодня. Прикрыв рот ладонью, я подавила рвотные позывы и направила искры внутрь гоблина, остановив его.
— Я не хочу подходить к этой твари, — сказал Рельса. — Утюг, зарежь его!
Утюг молчаливо кивнул, выхватил ножи из своей сумки и протянул Рельсе, который вопросительно на него взглянул.
— Не докину, — пояснил Утюг, показав трясущиеся руки.
Рельса недовольно взял нож, прицелился и метнул нож прямо в монстра. Он был способен запускать железные объекты с невероятной скоростью при помощи своего таланта, но был существенный недостаток: его талант работал на все железо, касающееся тела волшебника. Это означало, что ему пришлось бы вместе с ножом с такой же высокой скоростью в том же направлении двинуть весь прислоненный к его коже металл, предназначенный для полета, что могло бы травмировать парня. Именно поэтому Рельса выбрал себе в качестве оружия копье, с которым он мог бы комфортно перемещаться по полю боя и протыкать врагов на безопасном расстоянии.
Утюг закинул одну руку за спину — его волшебный жест, а второй телекинетически «схватил» нож, находящийся возле тела гоблина. Затем Утюг замахнулся и со всей силы принялся кромсать мясистую массу, пытаясь ее прикончить. Как бы он ни старался, белый камень не появлялся. Более того, части гоблина вновь стали двигаться — превращение возобновилось.
— Я никак не могу проткнуть эту тварь, кости неудачно встали!
— Черт возьми, Утюг, поторопись! — забеспокоился Рельса.
— Я стараюсь!
Движения уставшей руки были слишком медленными и неточными. Каждый замах приходился Утюгу все сложнее и сложнее.
— Эта хренотень уже почти стала волком! — Рельса встал в боевую позу, выставив вперед копье.
Действительно, словно бабочка из кокона, из оболочки человекоподобного монстра вылезала безкожая окровавленная псина, из оголенных мышц которой торчали неправильно вставшие выросты перестраивающегося скелета. Увидев потуги товарища, я подскочила к Утюгу и схватила его за направляющую руку, чтобы помочь ему наносить удары.
— Не отпускай нож, — сказала я, принявшись размахивать его рукой. Нож повторял эти движения, влетая и вылетая из плоти.
— Н-не так сильно, а т-то он выпадет. Крх. Не дай ножу выйти из моего виду.
— Статика, заряди в него его по команде, — дотронулся до меня Рельса и через мгновение признался: — черт, я так не хочу этого делать.
Парень собрался с духом и полетел в сторону гоблина, держа перед собой копье. Когда он крикнул «Сейчас!», я тут же применила свою силу. Безкожая собака дернулась, но почти мгновенно пришла в себя и, выскочив из оставшихся ошметков, прыгнула навстречу ошеломленному Рельсе с застрявшим в глазу ножем.
Вскрикнув от ужаса, парень резко полетел назад, еле-еле увернувшись от кривых полных клыков челюстей. Псина ни на секунду не остановилась и продолжила мчаться прямо в нашу сторону.
— Блядский ужас! — завопил Утюг, бросившись убегать.
Я была полностью согласна с утверждением и действиями Утюга. Позабыв все на свете, я кинулась прочь, зная, что эта тварина гораздо быстрее меня. Завернув за угол, я чуть было не поскользнулась, но за долю секунды исправила положение тела, рванула дальше. Передо мной открылась длинная прямая улица, на которой шанса спастись у меня точно не было. Единственной надеждой было бы забраться в недоступное для гоблина место, но тут как назло напрочь отсутствовали любые уступы, по которым можно было бы быстро залезть на крыши.
Я слышала, чувствовала, как оно оказалось прямо за моей спиной. Меня обуздал первозданный ужас. Ничто не могло спасти меня от смерти, буквально находящейся в шаге от меня. Я упала на землю и закрыла руками глаза в отчаяной попытке спастись — притвориться, будто ничего этого не происходит.
На пару мгновений все чувства отключились. Очень-очень долгих мгновений. Придя в себя, я почувствовала, что земли подо мной больше нет. Немного опомнившись и осмотревшись, я поняла, что Рельса поднял меня в воздух за плащ и несет к крыше соседнего двухэтажного дома.
— Твою мать, это просто.. — начал уже стоящий там Утюг.
— Заткнись! Статика, будь готова держать гоблина на месте. Утюг, ты должен как-нибудь проткнуть ему череп.
Рельса схватил меня и указал вниз, где туда-сюда бегала разозленная псина, посматривающая на нас одним глазом. Из другого глаза торчал нож, а тело насквозь пронизывало железное копье, выглядывающее в областях лопатки и пупка. Я тут же пустила в гоблина продолжающийся поток искр, черпая электричество из резерва Рельсы. Гоблин упал и задрыгался, но смог частично игнорировать разряды и хватался длинными когтями за землю, чтобы ползти. Все это время он прерывисто рычал.
Утюг же в свою очередь старался ковыряться лезвием в глазнице монстра, но то и дело терял контроль над ножом из-за хаотичных движений монстра. Он также попытался воспользоваться копьем, но без какого-либо успеха. Наш план не работал.
— Я постараюсь нагреть металл, но на это уйдет какое-то время. Быть может, получится прожечь ему голову, — сказал Утюг и сконцентрировался на том, чтобы удержать нож.
Я решила немного изменить стратегию, поэкспериментировать и перевела внимание на конечности монстра, направляя искры уже в них. Дерганье мышц перешло в лапы, что не позволило гоблину ползать. Он все еще норовился удрать и мотал огромной тушей из стороны в сторону, но это уже было поспокойнее. Теперь Утюгу было легче прожечь ему мозг. Погодите-ка…
Я перенаправила поток искр в новое место, прямиком в черепушку монстру. Сразу же стал виден результат: гоблин был полностью обездвижен, за исключением небольших извиваний. Спустя несколько секунд непрерывной электризации вся масса плотности обратилась белым камнем.
Создалось ощущение, будто весь мир остановился и лишь наше тяжелое дыхание было свидетельством обратного.
— П-получилось, — произнес Утюг, — у нас получилось!
— У тебя получилось выжечь ему мозг? — спросил Рельса, с подозрением глядящий то на меня, то на Утюга
— Похоже на то.
Придя в чувства, мы втроем спустились с крыши и направились к статуе-трупу, чтобы вытащить свое оружие. Нож вышел довольно легко, однако копье намертво застряло внутри: не получалось его вытащить ни силой, ни магией. Уходить без копья было совсем не вариантом. Во-первых, это было наше главное и самое сильное оружие. Во-вторых, нам не хотелось лишаться личного транспорта до Фольраса, а в следствии и драгоценных очков.
Мы попробовали разломать тело статуи отвалившимися от нее камнями, но нам не удалось поднять достаточно тяжелые камни, чтобы нанести какой-либо урон. Металлические стержни в костюме Рельсы были не той конструкции, чтобы он смог высоко взлететь с чем-то увесистым и сбросить это.
Мы уже начали приходить в отчаяние, как вдруг услышали чей-то неуверенный оклик.
Обернувшись на звук, мы увидели стоящего в нескольких домах от нас нашего с Рельсой одногруппника — Пушкаря. Я с ним особо не общалась (да и вообще не замечала, чтобы хоть кто-то с ним перекидывался больше, чем двумя предложениями), однако знала, что он являлся манипулятором свинца. Издалека его костюм походил на стереотипный образ лучника: через плечо висел колчан без стрел, а из треугольной академической шляпы торчало перо. Однако, что-то во всем этом было не так. Вместо лука парень неуклюже держал в руках странное изделие, напоминающее арбалет, с которого убрали тетиву и плечи, оставив лишь приклад и вытянутую металлическую трубу.
— Вы случайно не видели мою команду? — поинтересовался Пушкарь, подходя к нам. По мере приближения он позволил себе расслабиться, опустив свое странное оружие.
— Эээ, нет? Больше никого здесь не было, — ответил Утюг.
— Понятно… Ясно. Они куда-то делись после очередной стычки и я никак не могу их найти. Наверное, я их подвел и они от меня просто избавились…
Повисло неловкое молчание.
— Может, я могу вам как-то помочь? Если нет, то я не настаиваю!
— Да мы тут не можем никак вытащить копье из камня, — Утюг демонстративно подергал за торчащий металлический стержень, — а какой у тебя талант? Ты умеешь плавить металл или что-то в этом роде?
— Я умею кое-что получше. Разойдитесь подальше.
Переглянувшись, мы отошли в сторону и принялись наблюдать за действиями Пушкаря. Помимо того, что я раньше почти что не замечала, чтобы он с кем-либо общался, я в принципе не видела, как он пользовался магией. По его внешности и поведению сложно было сказать, на что он был способен, да и нигде не было видно металла. Быть может, он может выпустить мощный электрический разряд, как Гром-Птица?
Парень встал в позу, направил свою палку в сторону статуи и прицелился. Верхняя часть статуи тут же разлетелась в мелкие камушки и пустила трещины во все стороны, освободив копье. От неожиданности мы аж подскочили.
— Ну как, впечатляет? — ухмыльнулся парень.
От нас тут же полились вопросы типа «Как ты это сделал?» и «Что это было?».
— Ну я же как-никак Пушкарь, а это, — он выставил перед собой свою палку и демонстративно повертел из стороны в сторону, — моя «пушка». Я вдохновился реальными пушками с ядрами, но вместо взрывов использую свой талант для того запуска снарядов. Немного поэкспериментировав, я добился переносного удобного ствола, который можно носить с собой. Эта штуковина намного лучше любого арбалета тех же размеров!- А почему ты просто не запускаешь снаряды руками или что-нибудь в этом роде, как это делают все остальные волшебники? Рельса тут обходится без всяких пуше… — поинтересовался Утюг, которому Вектор не дал договорить, отвесив оплеуху.
— Нуу, я не очень-то и умею контролировать направление полета… Длинный прямой ствол пушки гарантирует, что ядрышко попадет туда, куда я прицелюсь.
— Звучит неудобно, — заметил Вектор.
Пушкарь немного замялся и стыдливо произнес:
— Приходится быть изобретательным, раз уж достался плохой талант.
— Понятно.
Фраза Пушкаря вызвала во мне больше эмоций, чем можно было ожидать. Внезапно меня начали одолевать мысли о своей глупости и беспомощности.
Рельса тем временем поднял свое копье, внимательно осмотрел на наличие повреждений и, не обнаружив ничего серьезного, удовлетворенно взял его в руки.
— Ну, куда дальше? С учетом того, что я остался без команды и был бы рад к кому-нибудь присоединиться, — спросил Пушкарь.
— Дальше? Дальше мы вместе уничтожим всех монстров на нашем пути, — повернулся Рельса.
В тот же момент из-за угла выскочила какая-то мелкая темная фигура и стала перебегать дорогу. Пушкарь незамедлительно направил на нее свое орудие, после чего существо со склизким звуком разлетелось на полужидкие мясные кусочки, которые приземлились уже с каменным стуком.
— Да! Мы порвем всех и победим! — радостно вскрикнул Утюг и протянул мне ладонь, приглашая «дать пять».
— Эта ночь будет за нами! — ответила я взаимностью

Ворвавшись в комнату, я чуть было не споткнулась о раскиданные всюду бутылки. Я хотела было разозлиться на Отсчет, но у меня абсолютно не было свободного времени, да и сама соседка валялась в полубессознательном состоянии, на автомате проговаривая еле слышимое «раз-два, раз-два…». Отшвырнув из-под ног мешающий мусор, я бросилась к своим полкам, в которых должно было находиться мое оружие.

Ага, нащупала.

Шесть штук совсем новеньких бронзовых браслетов, заново выкованных в факультете жаровиков через связи Утюга. Сложно назвать эффективным оружием, но в бою надо быть готовой ко всему. Надев по три штуки на каждое запястье, я собралась уже было выходить, но краем взгляда обнаружила на кровати что-то странное…

На ней лежала аккуратно свернутая ткань с запиской, на которой было написано «костюм». Когда я развернула сверток, им оказалась голубая рубашка с причудливым рисунком: то тут, то там были пришиты ярко-желтые звездочки. Рядом лежал пирожок с запиской. «Картошка».

У меня появилось много вопросов, но опять же, времени совсем не было. Недолго раздумывая, я переоделась в новый «костюм», который оказался мне как раз впору. Самое удивительное — я думала о подобном дизайне, но не могла припомнить, чтобы я о нем кому-то говорила. Быть может, Утюгу? И он решил мне его подарить через Отсчет, которая заодно добавила пирожок? Странно все это.

Запихнув вкусняшку в рот, я выбежала в коридор и ринулась в туннель, сформированный Фольтрасом без моей просьбы.

Туннель привел меня на открытую местность перед замком, на которой уже собирались беспокойные волшебники, ищущие свои команды. Я заметила, как ко мне направляется летящая обвитая цепями фигура, которую я давненько не видела.

— Добрый вечер! Если его можно назвать добрым, — поздоровался Причал.

— И тебе привет.

— Слушай, я так и не извинился за нашу прошлую охоту, но обещаю, что в этот раз все должно пройти лучше. Гром-птицу назначили в надзирательницы для другой команды, поэтому будет чуточку поспокойнее.

— Вот как, а почему? — поинтересовалась я, в  глубине души обрадовавшись.

— Эээ, у нас, грубо говоря, не хватает надзирателей — эта охота началась слишком внезапно. На каждую команду планировалось выделить по два человека, в вашем случае один из надзирателей должен быть жаровиком, а другой — молненосцем, так как вы с разных факультетов. С вами должна была быть Гром-птица, но сейчас ее мощь нужна более нуждающимся людям. Много студентов все еще не нашли команду, что их будут выпускать либо поодиночке, либо вынуждать собираться с кем-то прямо на месте. Такие дела.

— А надзиратели моего одногруппника, с которым я собираюсь сражаться вместе? Их тоже распределили?

Причал кивнул.

Присмотревшись, я заметила, как некоторые студенты неуверенно формировали группы, пока другие оставались в одиночестве. Между летали надзиратели, среди которых я заметила Гром-птицу.

— Эй, смотри — это та самая девчуля! — раздался из-за спины мужской голос.

— Неужто Последнее Место? — подхватила девушка.

Обернувшись, я увидела направляющихся в мою сторону Знание-Силу и Количество/Качество с довольными ухмылками на лицах.

— Стоит совсем одна-одинешенка. Неужели никто не захотел быть с тобой в команде? — продолжала девушка в костюме совы.

— У нее есть команда, — вмешался Причал. — И вообще, зачем вы донимаете людей в и без того напряженный момент?

— Да брось, мы всего лишь прикалываемся, в этом нет ничего такого! Просто хотелось убедиться, что наша подруга будет в достаточно надежных руках, чтобы справиться с предстоящими трудностями. Разумеется, помимо тебя. Кстати, ты случайно не видел нигде Монумента? Мы его обыскались.

— Собрание надзирателей только закончилось, он должен был направиться сразу к вам. — пожал плечами Причал.

— Эх, ну ладно! Пойдем искать дальше, — ответила Знание-Сила и обратилась ко мне: — желаю тебе выбрать подходящее прозвище и не ошибиться, — подмигнула она и начала уходить.

Такое наглое поведение вызвало у меня злость. Почему они считают нормальным спокойно расхаживать и стыдить меня?

— А где же Избранный? Я думала, что он у вас самый важный член, — выпалила я.

Парень с девушкой резко и синхронно повернулись, и в них читалась такая злоба, что я сразу пожалела о своих словах.

— Ты явно не осознаешь, насколько мы превосходим тебя, Последнее Место — сдержанно ответила Знание-Сила.

— Избранный присоединится к нам, как только мы будем готовы выдвигаться. Рядом с ним проблематично находиться, если ты до сих пор не поняла, — в менее сдержанной манере дополнил Количество/Качество.

После этого парочка развернулась и продолжила свой путь. Я повернулась к Причалу в надежде на какую-либо поддержку, но тот лишь стыдливо отвел взгляд. Внезапно в глубине моей груди откликнулась глубокая беспомощность.

Собравшиеся на поляне студенты выглядели более организованно, чем когда я только пришла: почти все были разбиты на команды с надзирателями. Совсем скоро эта толпа волшебников отправится на сражение. По сравнению с прошлым разом все выглядели более серьезно, сосредоточенно — они уже научены встречей с настоящими монстрами.

— Вижу Кочегара, а вместе с ним и твоих друзей, — прервал мои размышления Причал.

Проследив за направлением его взгляда, я действительно их увидела и без лишних слов пошла в их сторону.

— Слушай, — начал последовавший следом Причал. — Как ты знаешь, нам нельзя никаким образом вмешиваться, помогать и общаться с вами во время охоты, за исключением экстренных ситуаций. Особенно когда оба надзирателя с разных факультетов. Поэтому я хочу дать тебе совет прямо сейчас: не лезь в то, что тебе явно не по зубам. Да, рядом с тобой будут твои более сильные напарники. И я прекрасно понимаю, как тебя злит ситуация с Троицей и что ты бы хотела показать себя, но не стоит этого делать. Не рискуй лишний раз, ограничься кобольдами. Лучше заработать хоть какие-то очки, чем потерять их от нашего вмешательства. Поняла?

Неужели он не понимает, насколько это важно для меня? Тем более, что рядом будут Утюг с Рельсой, которые в случае чего помогут. Господи, как же я хотела как можно быстрее встретиться с ними — двумя единственными лучами надежды в этом темном мире.

— Поняла, — выдавила я.

Причал одобрительно улыбнулся и ускорил свой полет, звеня свисающими с него цепями. Опередив меня, он полетел напрямую к нависшему над моими друзьями Кочегару.

Костюм Кочегара вполне соответствовал прозвищу: грязный коричневый фартук, переходящий в штаны; сапоги; защитные перчатки и длинная металлическая кочерга. В фартуке было несколько карманов, до отказа забитых углем. Больше всего в образе волшебника в глаза бросался боевой раскрас, представляющий собой грязные темные полосы, нарисованные на лице и всей видимой поверхности тела, а также вымазанная до черного состояния прическа. Утюг рассказывал, что Кочегар, как и сам Утюг, является манипулятором угля, поэтому их сразу поставили вместе для всех событий, где требуется помощь старшего студента. Чтобы летать, Кочегар заполнял все пространство между одеждой и голой кожей углем, чтобы тот поднимал волшебника в воздух. От одной мысли об этом по моей коже пошли мурашки.

Утюг же не имел вообще никакого костюма, кроме обычной школьной формы. Он пару раз говорил, что ему вовсе не нужен костюм, ведь это будет мешать ему быть «скрытным наемным убийцей», но было сложно сказать, насколько он тогда был серьезен. Единственное, что в нем изменилось с момента объявления охоты — перекинутая через плечо сумка с железными ножами, являющимися основным оружием Утюга.

Оружием Рельсы было длинное железное копье, превышающее рост парня в полтора раза. Костюм у него был совсем незамысловатый: на плечах, запястьях, бедрах и коленях были приделаны стрелки из ткани, направление которых шло от центра тела вдоль каждой конечности.

Все поздоровались друг с другом, а Кочегар с Причалом отдалились и принялись что-то обсуждать, не отводя от нас глаз. Теперь мы с ребятами сами по себе.

— Зачетные у вас костюмчики, хочу вам сказать, — посмеялся Утюг.

Интересно, действительно ли он подарил мне мой костюм со звездочками? Не знаю, насмехался бы ли он, если бы это было так. Эта ситуация все еще казалась довольно странной.

— Мы хотя бы потратили минимальные усилия на это простейшее действие, — парировал Рельса.

— А я потратил усилия на свое прозвище. Достаточно минимально и простейше по твоим стандартам? — лишь улыбнулся в ответ Утюг.

— Поэтому у тебя вышло такое убожество. Когда-нибудь слышал фразу «искусство требует времени»?

— И как же ты планируешь себя назвать?

— Увидишь, — лишь улыбнулся Рельса.

Поделенный на группки народ в нетерпении продолжал ждать дальнейших указаний — новые студенты перестали прибывать, но ничего пока не происходило. Рельса и Утюг тоже выглядели взволнованно, хоть и пытались это скрыть за чередой шуток. Внимание толпы внезапно стало смещаться в сторону.

— Друзья!, — разразился величавый голос стоящего на стене Антракта, — все участсующие в охоте собрались, поэтому не будем терять времени. Сейчас те из вас, кто пока не имеет подтвержденного прозвища, должны будут пройти через процедуру официальной идентификации, расположенную прямо подо мной, — он указал на подножие стены, где стояло несколько преподавателей. — После того, как запишут ваше прозвище, вы сможете выдвигаться в путь. Имеются ли возражения?

— Возражений не имеется! — хором ответила толпа.

— В таком случае спешите занимать очередь, чтобы как можно быстрее начать зарабатывать очки для своего факультета. Искренне желаю всем удачной охоты!

После этих слов люди сразу же рванули к стене в попытке успеть занять первые места: пока на земле все толкались друг с другом, летуны срезали путь по воздуху. Я вместе с Утюгом побежали, но из-за нашего положения на поляне мы оказались намного дальше от нужного места, чем большая часть студентов. Рельса же поднялся ввысь по прямой линии, а затем без промедления по такой же прямой линии пролетел у нас над головами. В конце концов мы с Утюгом уперлись в других людей, которые уже успели занять очередь. Подбегающие сзади студенты ругались и занимали свои места за нами. Некоторые пытались втиснуться в очередь, но белые камни Фольтраса формировали перед этими жуликами преграды, не позволяя им сдвинуться дальше.

— Вот блин, мы слишком далеко, — пожаловалась я, оценив ситуацию.

— Быть может, ну его нафиг? Все равно ничего дельного не успеем сделать, — предложил Утюг.

Я заметила, как некоторые команды сразу отправились на охоту, включая троицу с Избранным — у них уже были официальные прозвища. Кто-то из начала очереди уже успел записаться и в спешке покидал Фольтрас, чтобы успеть на охоту.

— Черт подери! — послышался голос Рельсы. — Меня не пустили вперед, чтобы я смог записать нас или хотя бы занять место!

— Очередь двигается довольно быстро, мы можем успеть! — откликнулась я.

— Можем, но стоит ли? — снова спросил Утюг.

Подлетевший Рельса приземлился и отвесил другу подзатыльник, выражавший его мнение касательно данного предложения.

Хоть мы и продвигались с нормальной скоростью, вид покидающих Фольтрас студентов-конкурентов с каждой минутой удручал все больше. Большей части команд приходилось пользоваться сторонней помощью для перемещения до Нижних Камней, так как у них не было подходящих талантов для транспортировки всей команды сразу. Надзиратели находились в стороне и активно что-то обсуждали между собой, не отводя взгляда от своих подопечных.

К моменту, когда подошла наша очередь, мы уже были на взводе.

— Здравствуйте, Градусник!

— И тебе привет, Утюг. Ты уже негласно был записан, поэтому тебя пропустим. Если только ты не передумал?

— Конечно же нет!

Градусник немного скорчил лицо, но промолчал и повернулся к Рельсе.

— Как тебя зовут, молодой человек?

— Вектор, — серьезно ответил Рельса. — Я контактный наковальник с материалом «железо-неизвестно».

Вектор? Вполне подходящее имя, учитывая, что он способен двигать железо только по прямой линии, но Рельса звучало более говоряще. И привычно.

— Гм, понятно, прозвище свободно, записал. А вы кто, девушка?

Ну вот, наступил один из важнейших моментов в жизни любого волшебника. Наряду с талантом и костюмом прозвище будет являться частью моего образа, тем, как меня будут видеть, как я отпечатаюсь в истории. Даже для такой незначительной волшебницы вроде меня это должно стать поводом для гордости. Сердце билось невероятно сильно, как во время боя с гоблином.

— Искра. Телекинетическая молненоска с материалом «медь-олово».

Повисло напряженное молчание, которое по ощущениям длилось вечность.

— Гм, хм, это прозвище уже занято. Его взяла девушка незадолго до тебя. Есть какое-нибудь другое на примете?

Мой и без того шаткий внутренний мир разбился на мелкие осколки.

— Эээ, ааа, эээ, нуу,- только и смогла выдавить я, в поисках хоть какой-нибудь зацепки повернувшись к друзьям, которые были в таком же шоке.

— Время идет, а за тобой еще куча людей, — раздраженно заявил Градусник. — Просто выбери что в голову взбредет, что угодно.

Мои мысли смешались в запутанный клубок, затягивающийся еще сильнее от любой попытки его распутать. Как так может быть? Зачем кто-то назвался Искрой? Почему Градуснику настолько все равно? Какое прозвище мне выбрать? Я принялась судорожно перебирать отброшенные варианты: Вспышка, Мерцание, Медянка, Треск… Все это были ужасные прозвища, но что еще отражает мои способности? Я была в состоянии паники, готовая убежать прочь от этой ситуации.

Среди прочих мыслей мне вспомнился момент из тренажерки — Утюг жаловался, что у него волосы поднимаются от статического электричества. Слабого и всепроникающего, как моя способность.

— Статика, — наконец произнесла я.

—  Хмм, Статика свободна, отлично. Обычно требуется название команды, но в связи с обстоятельствами это пока не обязательно. Если у вас его нет, то можете ступать.

Утюг хотел было что-то сказать, но его остановил Рельса. Вектор.

— Пока не придумали, извините, — сказал он.

— В таком случае удачной охоты, — устало ответил Градусник.

Мы попрощались и отошли в сторону, чтобы подготовиться к следующему шагу. Вектор осмотрел свое длинное копье и глянул на нас:

— Готовы? Мы все еще можем попросить помощи у кого-нибудь. У Причала и Кочегара, например.

— Нет, мы справимся — резко ответила я. Если мы не будем самостоятельны, то потеряем драгоценные баллы.

— Я говорил и буду говорить, что мне категорически не нравится эта идея. Я бы лучше героически умер на охоте от монстра, чем по пути на охоту от падения — добавил Утюг.

— В таком случае тебе повезло, что ты так много времени занимался в тренажерке, — подколол его Вектор.

Парень вытянул перед собой копье в горизонтальном положении и мы с Утюгом не без опаски за него взялись. Все втроем мы поднялись в воздух: Вектор «стоял» в воздухе, придерживая орудие, а Утюг и я повисли на нем, схватившись одной рукой. Из-за коэффициента Папоротника мы не могли усесться на копье, так как слишком большая площадь соприкосновения с железом не позволила бы Вектору им управлять. Утюг и я попробовали взяться за копье двумя руками и с облегчением обнаружили, что четырех наших ладоней недостаточно, чтобы заблокировать контроль.

Утюг, Вектор и Статика.

Втроем мы пустились в полет, молясь, что мы не потеряем дорогу в ночи, что копье продолжит лететь и что никто из нас не потеряет хватку и не упадет. Следом за нами молчаливо следовали два надзирателя.

Была не была.

Выйдя из кабинета после занятий, я вежливо попросила Фольтрас привести меня к тренажерному залу и пустилась в путь, погруженная в свои мысли. Прошло уже несколько дней с тех пор, как обнаружился уникальный аспект моего таланта, позволяющий бить током молненосцев. Поначалу это вселило мне надежду: быть может, я сильнее, чем казалось на первый взгляд? Однако, немного поэкспериментировав с новыми возможностями, мы с Рельсой пришли к выводу, что ничего сверхъестественного (и, тем более, полезного) в моем таланте нет. Дело в том, что вокруг молненосцев и жаровиков находится защитное поле, оберегающее их от своих же стихий: чтобы человек при призывании огня не сгорел заживо. Любое электричество и температура полностью поглощаются полем и уходят в магический резерв, который волшебник может использовать для применения магии. Удобно, не так ли? По словам Утюга, он «не чувствует изменения температуры вокруг». После получения своей магии жаровики измеряют внешнее тепло и холод не через кожу, как нормальные люди, а через накопление или убывание энергии в собственном резерве. Молненосцы же в свою очередь впитывают электрические заряды и невосприимчивы к статическому электричеству. Естественно, это не настолько заметно меняет восприятие мира, как у жаровиков – температурные колебания ведь более вездесущи.

У этого защитного поля есть одна особенность, которая не очень очевидна для людей, которые не связаны с магией: оно не действует внутри самого мага. Если так подумать, то это довольно логично. Температура разных частей человеческого организма постоянно меняется для нормального его функционирования. Малюсенькие потоки электричества двигают мышцы. Если бы стихийная защита работала по всему телу, то жаровики с молненосцами при получении своих талантов просто бы обрекали себя на медленную неотвратимую смерть. В этом то и суть того, что я сделала с Рельсой: я способна материализовывать свои искры на расстоянии и внутри объектов, что позволило мне воздействовать напрямую на мышцы парня, игнорируя внешнюю защиту. В ходе наших тренировок выяснилось, что его поле впитывает мои разряды, если я пытаюсь использовать их возле его кожи. Вот и все. Почему судьба решила подарить мне крохотный кусочек надежды и сразу же отнять его?

Дойдя до тренажерки, я переоделась внутри предоставленного Фольтрасом кармана в стене и, войдя в зал, обнаружила на одном из тренажеров лежащего с закрытыми глазами Утюга.

— Отдыхаешь? — спросила я, заметив, что он даже не переоделся в спортивную одежду.

— Да так, что-то загрузили меня на занятиях, — промолвил он, бросив ленивый взгляд в мою сторону.

Утюг частенько позволял себе отдыхать, постоянно отмахиваясь подобными отговорками. Я не совсем понимала этого. Среди нас троих он был единственный, чей талант напрямую зависел от физической подготовки. Почему он настолько себя жалеет? Неужели его устраивает оставаться на том же уровне, имея потенциал к развитию?

Я подавила накатившую меня волну зависти и пошла выполнять упражнения.

В первую очередь меня должен волновать собственный рост – каким бы низким не был его потолок. Я не сильно отличаюсь от обычного человека без способностей, но я обязана выжать из своего тела все возможное, чтобы добиться хоть чего-то в этой жизни. Чтобы не быть обузой в битве с Бессердечным.

Находясь в магическом университете, я старалась не обращать внимание на силы других волшебников – как бы сложно это ни было. Сложно игнорировать то, насколько нечестной является разница между нашими талантами. Тем не менее, я осознавала, что надо было сконцентрироваться исключительно на себе, чтобы иметь хоть какой-то шанс на успех.

Однако ситуация Утюга меня волновала больше, чем хотелось бы. Да, я ему завидовала, но в то же время меня одолевало другое чувство. Сопереживание? Забота? Мне не хотелось, чтобы он был как я – на самом дне. Мне бы хотелось, чтобы он вырос и добился чего-то.

Глупые мысли о том, кого знаешь так мало.

Но все же, я задала нескромный вопрос: — если бы тебя заметили, кем бы ты хотел стать?

— Ммм? — вопросительно раздалось в ответ.

— Ну, знаешь, когда ты заинтересуешь кого-нибудь за пределами академии. Мы ведь попали сюда, чтобы получить какое-то место в обществе.

— А чего сейчас думать об этом? До этого еще расти и расти.

— Я заметила, что ты не особо спешишь расти.

— Времени еще много.

На это мне было нечего ответить. Никто точно не знает, сколько действительно времени у нас есть, особенно с учетом угрозы в виде Бессердечного. Но было точно известно, что академия не любит задерживать у себя волшебников дольше положенного.

Кого-то они оставляют у себя, чтобы те поддерживали учебный процесс и порядок на территории Фольтраса. Большинство они отправляли в свет, где они служили на благо народу и королевству.

Была также прослойка таких, как я — почти что обычные люди. После учебы такие волшебники чаще всего просто возвращались домой из-за отсутствия спроса на свои мизерные силы.

Я также видела тех, кто не смог получить своего таланта во время ритуала посвящения. Несмотря на приближение к величественному Фольтрасу, источнику всех магических сил, у этих бедняг не оказывалось магии, которую удалось бы обнаружить. Из-за неспособности к колдовству (хотя они все еще были способны читать заклинания и пить зелья, а также некоторые получали невосприимчивость к электричеству и температуре) эти люди были непригодны для учебы.

Дело в том, что Фольтрас, наделяя человека уникальным талантом, случайным образом дает ему три основных волшебных атрибута: материал, жест и метод контроля.

Материал является непосредственно тем, что способно находиться во власти волшебника. Наиболее заметно это у наковальников/молненосцев, контролирующих до двух разных металлов. Например, я способна управлять медью, оловом и их сплавом — бронзой. Жаровики редко владеют какой-либо материей, но иногда в их распоряжение достаются простые элементы типа воды, угля и, в очень редких случаях, металлы. Соответственно, каменщики владеют сложными соединениями неживых веществ, а тканевики — живых.

Стоит сказать, что подконтрольный материал должен быть достаточно чистым из-за так называемого коэффицента Папоротника, степень которого варьируется от волшебника к волшебнику. Я не способна пошевелить медью, если она покрыта, скажем, толстым слоем пыли, так как соотношение между объема инородного тела к объему моего материала слишком велико, что приводит к потере контроля. Заметнее всего это у тканевиков, материалы которых почти всегда соплетены с чем-то посторонним. Даже если бы Подорожник захотел, он бы не смог разорвать любое живое существо на куски, так как подконтрольная ему кровь находится в тесном контакте с сосудами и органами, являющимися для его таланта инородными объектами. Фактически данная особенность делает тканевиков самой слабой группой волшебников, однако есть и исключения с очень низким коэффициентом Папоротника, например, Бессердечный.

Следующим атрибутом является жест. По сути жест являет собой определенное положение частей тела волшебника, которое активирует его талант. Моим жестом являются сжатые пальцы ног, а у Утюга — рука за спиной. Только во время сжатия пальцев я способна вызывать искры и управлять медью с оловом.

Метод контроля подразумевает под собой способ воздействия на свой материал: телекинезом, касанием, смешанным и т.д. Стоит отметить, что каким бы ни был метод контроля, он будет работать лишь до тех пор, пока волшебник воспринимает свой материал визуально или тактильно. Если поднятая моим телекинезом медь оказывается вне поле моего зрения, то я мгновенно теряю над ней контроль. Многие волшебники летают при помощи прислоненного к своей коже материала, самое главное — чтобы был прямой контакт с телом. Рельса способен летать, обхватив свою кожу железными прутьями.

Именно эти три атрибута и определяют то, насколько эффективен и могуществен будет будущий волшебник. Кому-то суждено быть великим, а кому-то — никем.

Мои размышления прервал усмехнувшийся Утюг:

— Ничего из меня не выйдет путного. Ради чего меня по-твоему захотят нанимать? Для того, чтобы вышивать крестиком на расстоянии?

— И тебя это не задевает? Ты бы хотел выйти отсюда с мыслью, что ты не сделал все, что мог?

— Зачем лишний раз напрягаться и стараться, если исход предрешен? Мне не повезло с магией, вот и все. Как по мне, лучше всего просто принять свою судьбу и расслабиться, пока есть возможность, чем лишний стресс на себя нагонять.

Как бы я ни хотела верить в обратное и возразить, но он был прав. Даже если у него больше потенциала, чем у меня, это бы никак не исправило нашу с ним неминуемую ситуацию. Интересно, было бы обиднее, если бы в тот злополучный день я не получила совсем никаких сил и просто бы была отправлена обратно? Наверное, нет. Гораздо больнее медленно-медленно чахнуть в чертогах места, на каждодневной основе демонстрирующего высоты, которые невозможно покорить и ставящего цели, которые невозможно достичь просто потому, что судьба решила злобно подшутить.

Я хотела бросить делать упражнения и лечь подобно Утюгу. Зачем напрягаться и стараться, если исход предрешен? Мне не повезло с магией, вот и все. Глаза мои закрылись, а слишком напряженная грудь испустила протяжный вздох.

— Раз уж мы получили хоть какие-то силы, то должны хотя бы попытаться использовать их на всеобщее благо, — наконец заключила я.

— Если ты настаиваешь — послышался подкалывающий голос Утюга. — Отдыхать это хорошо, но ведь нужно и создать иллюзию деятельности. Как-никак нам здесь еще долго учиться.

Парень легким, явно отработанным движением встал на ноги, занес одну руку за спину, а другой принялся поднимать гантели на расстоянии пары метров от себя. Встретившись со мной взглядом, он широко улыбнулся, вызвав у меня неожиданное смущение, вынудившее меня отвернуться и сконцентрироваться на упражнениях.

Какое-то время мы занимались, погруженные в свои мысли. В то время, как Утюг всегда работал над усилением своей хватательной руки, я стремилась к более комплексному развитию своего тела. нужно быть готовой к чему угодно, раз уж нельзя было положиться на магию: толкать, тянуть, бегать, бить и т.д.

Молчание нарушило открытие скрипучей входной двери.

— О , Рельса, привет! — воскликнул Утюг, совершенно не поворачиваясь.

Выражение лица Рельсы показало не самую приятную реакцию на ненавистную кличку, и он открыл рот, чтобы уже не в первый раз выругаться по этому поводу, но, осознав тщетность подобного действия, парень промолчал. Он сам был виноват, что до сих пор не выбрал себе прозвище, но его раздражение можно понять. В обществе категорически табуировалось использование волшебниками обычного, человеческого имени, что вызывало подобные казусы. Честно говоря, я сама мысленно называла его Рельсой — уж слишком подходящее прозвище, но я никогда не называла его так из уважения к его будущему выбору. Я тоже была пока что без прозвища, но меня никто из этих двоих не подкалывал по этому поводу. Хотя пару раз меня они называли Искрой. Неплохой вариант.

Рельса поздоровался со мной, проигнорировав Утюга, и уселся возле входа. Для Утюга это было долгожданным сигналом, и он с радостью забросил свое упражнение и направился к моему одногруппнику. Теперь оба парня болтали и ожидали, пока я закончу.

От меня не ускользнуло то, как Рельса на меня поглядывал. После инцидента с моим разрядом его отношение ко мне заметно изменилось: вместо привычного шуточного снисходительства в нем чувствовался самый настоящий страх. Даже после того, как мы выяснили причину странного взаимодействия моего электричества с его телом, он продолжал с опаской относиться ко мне, хоть и немного успокоился. Меня это довольно сильно задевало, хоть он и старался выглядеть дружелюбно.

Зачем бояться такой слабой волшебницы, которая даже не желала никакого зла?

Я закончила выполнять последний подход, переоделась и мы втроем двинулись в сторону тренировочного двора, где мы оттачивали нашу командную работу и стратегию боя. Она была не очень замысловата: Рельса был нашей самой разрушительной и подвижной единицей, выполнявшей 90% работы. Утюг был на подхвате у Рельсы, используя свой талант для добивания уцелевших врагов на расстоянии. Моя задача была в обезвреживании противников путем разряда всего своего резерва электричества в их тело. Хоть это мгновенно и истощало все мои запасы, предполагалось, что я буду заряжаться от Рельсы, который все равно не особо нуждался в своем электричестве.

Внезапно прямой туннель перестроился и кардинально поменял направление, сильно удивив нас.

— Что за дела? — спросил у вставшей перед нами стены Рельса, — это явно не то направление.

-Может, Фольтрас наконец догадался перетащить места для тренировок поближе к основной части академии? Мне надоело каждый раз так далеко идти просто, чтобы потыкать ножами в чучел, — полушутя вставил Утюг.

— Странно все это. Тренировочный дворик, пожалуйста, — произнесла я в попытке разрешить ситуацию. Не увидев никаких изменений, я прикоснулась к стене, перекрывающей проход в нужную сторону и глянула в сторону туннеля, ведущего куда-то наверх. Нехорошее предчувствие прокралось в мою грудь.

— Вы ведь не думаете, что… — послышался помрачневший голос Рельсы.

— Нет, еще слишком рано для этого. Неужели началось?

— Почти никто не готов, — заметил Утюг.

Мы бегом пустили ввысь по открытому для нас проходу. Неужели это оно? Нет. Нам же давали больше времени!

Когда мы наконец вышли на открытый воздух на площадке в верхней части Фольтраса, то увидели знакомое зрелище. Как и в прошлый раз, под темнеющим вечерним небом от края до края замка были видны запыхавшиеся студенты, количество которых возрастало с каждой секундой. Все нервно переглядывались друг с другом.

В отдалении от остальных в ожидании располагалась Троица с Избранным в сторонке.

Вскоре из одного из туннелей показался яркий луч света, который оказался взлетающей Путеводной Звездой. Достигнув достаточной высоты, девушка «легла» животом вниз и максимально растопырила свои конечности с прожекторами, чтобы полностью осветить местность, на которой нас собрали.

Из того же туннеля на небольшую высоту взлетел директор Антракт, мгновенно приковавший к себе внимание всех присутствующих.

— Друзья! Не буду читать долгие речи — времени мало, да и вы и так уже все осознали. Действительно, вторая охота вот-вот начнется, причем гораздо раньше предполагаемого срока, а у многих из вас не готовы костюмы или даже не сформированы команды. Уверяю вас, что ввиду такого экстренного случая никаких серьезных санкций по отношению к неподготовившимся студентам предпринято не будет, но уже проделанные старания будут приветствоваться. Единственным обязательным условием на сегодня будет наличие уникального прозвища.

Антракт затих, дав собравшимся возможность подумать над сказанным. Судя по реакции, многие еще не выбрали себе прозвище.

— Вы наверняка думаете, чем же обусловлена сегодняшняя спешка? Дело в том, что в этот вечер нам представилась редчайшая возможность: произошло нападение на Нижние Камни — то же самое место, где проходила предыдущая охота. Получив данные известия, мы быстро приняли решение немедленно созвать вас на вторую охоту, так как вам будет гораздо легче ориентироваться в уже знакомой местности. Опять же, не хочется вас задерживать в такой знаменательный день. Имеются ли среди вас возражения?

— Возражений не имеется! — ответила я вместе с Рельсой, Утюгом и остальными присутствующими.

— Тогда живо одевайте костюмы, берите свое оружие и готовьтесь отправиться в путь!

Перед студентами поочередно начали открываться туннели, в которые те незамедлительно вбегали, чтобы успеть сделать все сказанное.

— В тренажерный зал, пожалуйста, — произнесла я, когда убедилась, что рядом никого нет.

Стена сбоку от меня раскрылась, и я нырнула в образовавшийся проход, боязливо поворачиваясь на предмет лишних глаз. Тренажерка пользовалась дурной репутацией, потому что считалась местом для самых никудышных волшебников, чтобы те были хотя бы капельку полезнее обычного человека. Из-за такой славы никто ее не посещал и ее существование лишь использовалось в качестве обидного обзывательства или наказания, если кто-то проиграл в споре с друзьями. К счастью, все это означало, что риск встретиться с кем-то другим и спалиться в моем походе туда попросту отсутствует. По крайней мере, я надеюсь на это.

У меня самой идея стать связанной с этим проклятым местом казалась максимально неприятной, будто бы, переступив через его порок я окончательно стану низшей формой жизни в Академии. Но в то же время казалось правильным прислушаться к совету Подорожника – опытного и любимого всеми волшебника, единственного, кто проявил к моим проблемам хоть какой-то интерес и сострадание. Хотелось верить, что его совет действительно может мне помочь, хоть он и не исправлял корень проблемы – мой талант.

Пройдя по открывающимся коридорам и нескольким выступившим из разных поверхностей лестницам, я оказалась возле деревянной двери с надписью «Тренажерный зал. Режим работы: круглосуточно». Аккуратно прислонившись ухом к двери, я ничего не услышала и начала открывать дверь, которая предательски заскрипела. После небольшой паузы я убедилась, что никто изнутри не отреагировал шум, и зашла внутрь, закрыв за собой дверь.

Тренажерка, как и все остальные рабочие помещения Фольтраса, представляла собой просторный зал из белого камня, освещенную электрическими фонарями. Левая и правая стены были по всей длине покрыты зеркалами, напротив которых стояли причудливые тренажеры всех форм и размеров, а пол покрывала странная мягкая поверхность, похожая на ковер. Самые примитивные из них я даже узнавала: стойка с гирями, турники и козел, однако остальные вызывали у меня одни лишь вопросы. Решив не забивать и без того загруженную голову, я сняла с нее треугольную шляпу, положила на ближайший агрегат и пошла прямиком к гирям.

Подобрав одну из наиболее легких, я все равно ощутила боль и усталость в руке, оставшиеся с прошлой ночи. Преодолев минутную слабость, я сделала рывок и… осознала, что не имею ни малейшего понятия, как именно их поднимать. В памяти всплыли разные образы: подъем гири до плеча при помощи одного лишь локтя, подъем гири над головой при помощи всей руки, держание гири в прямых руках перед или сбоку от себя… Что именно подходило мне? Подумав, что подъем при помощи одного лишь движения локтем – наиболее легкий способ, я начала с него.

Никогда бы не подумала, что поднятие такой легкой вещи может быть таким тяжелым. Нет, я справилась с данной задачей, но не могла представить, что это настолько не соответствовало моим ожиданиям. И без того болящие мышцы ответили острой болью еще при первой попытке, а ведь мне для достижения какого-то результата предстояло это сделать определенно не один десяток раз.

Сделав еще пару усилий, я подумала, а может быть, стоит прийти сюда в другой раз?

Когда мое тело немного отдохнет и будет более готово?

Нет, ты не можешь быть такой лентяйкой и искать поводы для отлынивания!

Положив гири на место, я глянула на турники и козла и осознала, что и на них у меня ничего получится, только в случае с ними даже несмотря на мою боль и усталость. Вспоминая неудачный детский опыт лазания по деревьям, я поняла, что не смогла бы даже в теории подтянуться один-единственный раз. Вспоминая мои попытки карабкания по заборам прошлой ночью, я поняла, что прыгание через козла мне явно не дастся в ближайшем будущем. Меня захлестнуло сильное чувство тревоги от неспособности справиться даже с такими элементарными задачами, предназначенными для обычных людей. Это чувство усилилось, когда я вновь оглядела зал и вновь ощутила количество неподдающихся логике тренажеров, выстроенных на всем его протяжении. Я зря сюда пришла.

Я закрыла глаза, чтобы успокоиться и пообещала себе обязательно вернуться сюда, просто немного попозже, когда мне станет получше. Просто последние два дня мне немного не задались, вот и все. Если Подорожник спросит, то я ему все расскажу. Это точно не будут оправдания, потому что мое состояние – не выдумка. Да, пожалуй так и сделаю, только надо как можно скорее убираться из этого давящего места. Направившись в сторону двери, я начала с медленного шага, который постепенно перешел на нервный быстрый, который в свою очередь грозился превратиться в бег.

Услышав за дверью два смеющихся мужских голоса, я резко остановилась, чуть не врезавшись в дверь на полной скорости. Голоса становились все ближе и ближе, весело что-то обсуждая. Мне ни в коем случае нельзя было попасться кому-либо на глаза. Я, стараясь действовать максимально тихо, побежала в другой конец помещения, попутно прося Фольтрас открыть на том конце дверь наружу – безрезультатно.

Когда позади раздался скрип открывающейся двери, мне не осталось ничего иного, кроме как спрятаться за ближайшим тренажером и молиться, чтобы меня не заметили.

— Слушай, слушай! – возгласил один из голосов, уже внутри зала. – А теперь представь мое лицо, когда я вонзил этому кобольду свой последний нож прямо в глотку, и тот каменеет, оставив меня без оружия один на один на один против превращающегося гоблина!

Оба снова расхохотались.

— Хорошо, что Кочегар был на подхвате и быстренько испепелил того углями. Но в штаны я знатно наложил.

— Я почему-то в этом даже не сомневаюсь, дружище. Вообще ни капли.

— Ножи, кстати, в итоге вернули и посоветовали впредь не совать их так глубоко. Спасибо им, конечно, за совет, только вот почти все из них застряли не потому что оказались у монстра в кишках, а потому что их тупо забрызгало кровищей, не дав мне их вытащить после окаменения.

— Мне казалось, что ты способен преодолевать коэффицент Папоротника?

— Да-да, но тут дело не в том, что вокруг железных ножей было слишком много не-железного материала, а в том, что физически вытащить что-либо из камня не так-то просто, как кажется.

— Откуда мне знать, мне-то не приходится напрягать мышцы, чтобы кромсать чудовищ на мелкие кусочки, — усмехнулся голос.

Послышался звук удара.

— Ай! — наигранно отреагировал все еще усмехающийся голос.

— Я не против напрячь пару мышц, чтобы раскромсать занудную улыбку на твоей роже.

— Как скажешь, — с явной улыбкой ответил голос.

— В одну прекрасную ночь, когда ты будешь направляться в свою теплую кроватку после тяжелого охотничьего дня, откуда-то из-за угла внезапно вылетит мой нож и воткнется тебе прямо в спину.

— Все знают, что мое управление железом намного сильнее твоего.

— Я предпочитаю называть вещи своими именами. У тебя грубый, безвкусный, незамысловатый телекинез. Да, он подходит, чтобы закидать какого-нибудь заплутавшего гоблина огромной кучей металлолома, но мой талант — о нет, нет, нет. Мой талант более элегантный, более грациозный, — слушающий его друг захихикал и, после очередного удара, еле сдерживал смех. – Мой талант как скальпель хирурга – точный, меткий, вершащий судьбы!

— Тебе бы для начала стоило свою судьбу немного навершить.

— А тебе бы для начала стоило…, — стал восклицать голос, но внезапно остановился.

Повисла тишина.

— А чья это шляпа? – уже более серьезно и тихо продолжил голос.

Инстинктивно схватившись за голову и немного похлопав по ней, я вспомнила, что оставила свою шляпу на входе в зал. От осознания я непроизвольно пискнула и тут же напряглась еще больше, чтобы не издавать больше ни единого звука.

— Кто здесь? – среагировал другой голос.

Все кончено – они знают, что я здесь. Замок было бессмысленно просить о помощи из-за тупого правила о том, что студенты не могут изменять рабочие помещения. Но оставаться на месте было нельзя, чтобы они не поймали меня с поличным.

Если только…

Я глубоко вдохнула и приложила все усилия, чтобы воспротивиться всем своим чувствам и встать, показавшись на виду. После этого я, глядя себе под ноги, пошла по прямой к выходу, игнорируя все, что меня окружало. Откуда-то из-за границы моей концентрации посыпались удивленные возгласы и вопросы.

Один из них встал у меня на пути с демонстративно приподнятой бровью, вопросительно поставив руки себе на пояс. Судя по голубо-оранжевому цвету плаща, он был с факультета жаровиков. На нем не было никаких отличительных особенностей, говорящих о наличии у него какого-либо костюма или идентичности в принципе, из необычного на глаза бросались лишь черные волосы средней длины, торчащие во все стороны, будто бы он только что их специально растрепал.

— Ты что тут делаешь? – спросил он, окинув меня взглядом с ног до головы. По голосу я поняла, что это был парень, хвастающийся владением ножами.

— Заблудилась, — не раздумывая выпалила я.

Они переглянулись.

— Заблудилась?! – удивленно спросил другой парень, в котором я узнала своего одногруппника. Он носил сине-желтый плащ и шляпу, но уже начинал делать попытки создать костюм: на его рубашке в районе груди были неумело вышиты несколько окружностей вокруг точки напоминающие мишень для лука. Под шляпой по бокам головы виднелись ухоженные прямые светлые волосы. Он продолжил: — как вообще можно заблудиться и оказаться в тренажерке?

— Тем более, что замок сам направляет в нужное место, — усмехнулся кинжальщик.

— Я не очень умею им пользоваться, — не останавливалась я, — все время забываю основы…

— Хватит телегу катить, никто в жизни «случайно», — он изобразил кавычки пальцами, — не забредет в гребаный тренажерный зал. Расслабься, сюда попадают только избранные вроде нас, — он потянулся к своему другу и попытался приобнять того за плечо.

— Я сюда попал только чтобы твое нытье успокоить! – отшагнул в сторону мой одногруппник.

Кинжальщик громко расхохотался, заразив через какое-то время сдерживающегося одногруппника.

— Извини нас за небольшой идиотизм, — продолжил первый, подавив смех. – Так какими судьбами тебя занесло в нашу уютную обитель? Если честно, не ожидал, что хоть кто-то загрянет сюда – уж очень больно испорченная тут репутация. Ну а нам по кайфу – никто не мешает, не капает на мозги, лишние глаза не завидуют нашему прогрессу, — он приподнял изогнутую руку и напряг ее, показав еле видные бицепсы.

— Между прочим, я совершенно не нуждаюсь в услугах тренажерного зала, в отличие от некоторых, — прервал сие зрелище его друг, тыкнув того в бицепс, полностью сделав мышцы невидимыми.

— Именно поэтому ты загнешься в вечной стагнации, а я вырасту как личность и как волшебник. Тем не менее, мы так и не узнали, что тут делает эта девушка.

Я попыталась подобрать слова, но не смогла. Почему я здесь? Чтобы быть хоть как-то полезной? Потому что меня попросили?

— Меня, например, послал сюда мой надзиратель, считая, что тренажерка прекрасно дополнит мою способность, — решил помочь кинжальщик. – Глянь, как умею!

Он занес правую руку за спину и в этом положении взглядом нацелился вглубь зала и выставил перед собой левую руку, сжав ладонь так, будто бы он схватил что-то невидимое. Затем он начал двигать рукой и головой дал знак куда-то посмотреть. Проследив направление его взгляда, я увидела, как на другом конце зала летает гиря, движения которой полностью соответствовали движениям его руки: вращение, подъем, опускание, тряска.

— Ого, он может поднять что-то на расстоянии, это так круто, — безэмоционально заметил его друг.

Внезапно кинжальщик, продолжая держать правую руку за спиной, сделал всем своим телом такое движение, будто кидается чем-то. Гиря повторила заданную траекторию и полетела в сторону одногруппника. Едва коснувшись его, она отлетела с бешеной скоростью в стену, разломавшись вдребезги.

— Выпендрежник, — ответил кинжальщик и повернулся ко мне, — а какой у тебя талант?

— Я не очень-то талантлива, — нервно ответила я.

— Да брось, вряд ли это может быть настолько плохо. Ты наковальник или электрик?

Я не знала, что ответить, из-за чего наступило давящее молчание.

— Лааадно, всего понемножку, да? Может быть, ты можешь продемонстрировать? Пожалуйста?

Его просьба ударила бы меня по больному, но что-то в их повадках и разговорах смягчило ситуацию. Парадоксально, но несмотря на мою напряженность, в этот момент я была на удивление спокойна.

— У меня очень маленький запас электричества, который я к тому же не востанавливала после охоты, — промолвила я. Не из-за стыда за свои способности, а из-за того, что я действительно не могла ничего показать.

— Могу помочь с этим – все равно я никак не пользуюсь своим электричеством, — предложил одногруппник, протянув руку.

Я постеснялась сразу за нее взяться.

— Все в порядке, хватайся. Оба моих таланта работают только при прямом контакте.

Стараясь не выдать застенчивости, связанной с прикосновениями к парню, я взяла его за ладонь и почувствовала, как мой резерв мгновенно запомнился, а излишки продолжавшей перекачиваться электроэнергии заискрились на моей руке. Одногруппник явно не ожидал такого быстрого заполнения, поэтому отпустил руку не сразу, после чего он направил на меня удивленный взгляд, выражавший «НАСТОЛЬКО мало?!»

— Тебе повезло, что у тебя невосприимчивость к электричеству, — влез его друг. – А то обычно эти искорки светятся внутри моего дрыгающегося тела, если он внезапно решил приколоться.

— Да ладно тебе, ты в такие моменты испытываешь лишь щепотку, погрешность. Это не может быть так плохо, как ты описываешь.

— Откуда тебе знать каково это, кретин, если твое тело буквально невосприимчиво к электричеству? У вас даже волосы не наэлектризовались от ваших шокирующих рукопожатий, как у всех нормальных людей!

И действительно, наши волосы нисколько не шевельнулись. Прическа кинжальщика в свою очередь стала еще более взъерошенной – пространство между уже торчащими во все стороны черными прядями наполнилось множеством вставших одиноких волосков. Воспользовавшись зеркалом на стене, он начал приводить свою прическу в порядок, раздвинув пальцы в виде расчески.

Пауза в их подкалываниях сподвигла меня на показ своих способностей. Я выпрямилась, обратив на себя их внимание, и, демонстративно вытянув перед собой руки, сжала пальцы на ногах, призвав в нескольких метрах перед собой клубок крохотных искорок, которые, хоть и мгновенно исчезали при появлении, появлялись последовательно, из-за чего зрелище продолжалось, пока мой резерв не был опустошен. Затем я сняла браслеты с запястий и пустила их в полет, всячески маневрируя ими вокруг помещения. Увлекшись, я решила продемонстрировать свою разрушительную мощь и запустила их со всей силы туда же, где одногруппник разбил гирю. К сожалению, разрушительной мощи подверглись браслеты, разбившись с тонким звоном об стену.

Немного замешкавшись, я остановила обломки в воздухе и направила их в свою сторону, в полете приставив их друг к другу, собрав браслеты воедино. Будто бы так и было задумано.

— Ты умеешь их склеивать, так ведь? – спросил кинжальщик.

Он прикоснулся к одному из летающих браслетов, из-за чего те осколки перестали парить и устремились к земле, но я быстро взяла их обратно под контроль, поставив их на место.

— Высокий коэффицент Папоротника, — глубокомысленно протянул одногруппник.

— Получается, что у тебя хреновое электричество, хреновый запас электричества, хреновый металл, хреновый контроль металла, хреновый коэффицент, не умеешь нагревать свой металл… — поочередно загнул шесть пальцев кинжальщик.

— Из всех волшебников Фольтраса только ты и пара человек способна нагревать металлы, идиот.

— Простите, забываю свою уникальность, — ухмыльнулся кинжальщик и разогнул один палец.

Я собрала остатки браслетов и пересыпала их в карман. Зачем я это сделала?

Какая же я тупая.

— Хей, мы всегда можем вместе обратиться к жаровикам посильнее этого лопуха, чтобы сплавить их обратно, — обратился ко мне одногруппник.

— Я не уверена…

— Мне все равно надо было в ближайшее время попросить их отлить мне железные копья, все в порядке.

Немного посомневавшись, я кивнула и неловко улыбнулась.

— Я не плохой жаровик, просто не в силу возраста немного неопытный, — встрял кинжальщик. – У меня, в отличие от вас даже прозвище уже выбрано.

— Ого, какое? – заинтересовалась я. Почти никто среди одногодок не имел прозвищ, кроме Троицы.

Кинжальщик кинул на меня хитрый взгляд и улыбнулся во все лицо:

— Мое прозвище будто было предназначено именно для меня – величественное, глубокое, отражающее всю мою суть!

— Господи, только снова не это, — отвернулся одногруппник, закрыв от стыда лицо.

— Среди жаровиков много однообразных, скучных прозвищ наподобие Пламени, Прохлады, даже чертового Жара. Да, они не самые креативные, но их носителям попросту никак по-крутому не назваться, просто потому что их способности – не крутые. Однако, я не такой – мой талант весьма глубокий и многогранный, ведь помимо температуры я контролирую еще и какое-то вещество. И не просто вещество – металл! Железо!

— Разве контроль металла не присущ только наковальникам? Почему ты связан с температурой, а не электричеством? – встряла я.

— Это очень интересный вопрос. И правда, в момент получения таланта большая часть волшебников действительно получает довольно конкретные способности: металлы, электричество, температура, живые и неживые материалы. Но есть некоторые особенные, вроде меня, которые находятся на стыке двух стихий. Я, честно говоря, не один такой: среди жаровиков есть контролирующий ртуть Градусник, контролирующий уголь Кочегар и контролирующая воду Оттепель – одна из сильнейших волшебниц Фольтраса. Также у живодеров есть еще Подорожник, который может нагревать кровь, но, в целом, подобные двойные волшебники находятся именно у жаровиков. И вот, так уж вышло, что я стал одним из этих людей, получив контроль над железом, углем и температурой. Также я чуть-чуть могу воздействовать на живых существ.

Сказав это, он закинул одну руку за спину, а другой произвел жест, будто схватился за что-то. Я почувствовала еле заметное тепло на запястье и, сдвинув руку, почувствовала небольшое сопротивление, будто за нее держится его призрачная рука. Он снова улыбнулся.

— Так вот, какое прозвище будет достойно такого многофункционального, пока-еще-не-могущественного волшебника? Оно ведь должно полностью отражать мою суть и в то же время быть загадочным, чтобы враги не спали по ночам, пытаясь меня разгадать. Оно должно быть таким же громогласным и могучим как у Шторма с вашего факультета. Оно должно быть таким же вездесущим и необъятным как у Оттепели с моего. Черт возьми, оно должно быть таким же двусмысленным и тонким как у Антракта, директора нашей великой академии! Какое же прозвище подойдет всем этим невозможным критериям?

Он раскинул руки в горделивой позе, соответствуя всей той атмосфере, которую он пытался произвести своими словами, и очень театрально выдерживая многозначительную паузу. Мой одногруппник в это время где-то позади бормотал в стену просьбы убить его.

— Утюг! – наконец выкрикнул свое прозвище раскинувший руки оратор, что повлекло за собой еще более многозначительную паузу.

— … Утюг? – аккуратно переспросила я.

— Ага, ага, как тебе? Мне кажется, что лучше уже не придумать.

— Это буквально самое худшее прозвище на свете, которое к тому же ни капли не соответствует ни одному из твоих «крутых» критериев, — вмешался одногруппник.

— У меня оно хотя бы есть, Рельса, — надменно протянул Утюг.

— Ты надоел уже с рельсами. По-моему, называть себя в честь таких бытовых предметов – очень тупо. Я тебе уже говорил о вариантах своего прозвища.

— А мне вот нравятся рельсы. И утюги. Особенно утюги.

— Как ты предполагаешь назваться? – с интересом спросила я парня без имени.

Одногруппник посмотрел на меня и, после недолгих размышлений, пожал плечами и начал объяснять:

— Пикирование, Сближение, Неизбежность… Пока сложно определиться, как лучше всего использовать мой талант с теми заморочками, которые он от меня требует. Я хоть и показал тебе хаотическую и грубую часть своей силы, мне больше по душе не кидаться издалека кучей мусора, а влетать вглубь сражения и там всех месить.

— Весьма глупая стратегия. Как по мне, если есть возможность, то лучше нападать издалека, — заметил Утюг и телепатически поднял раздолбанную гирю на другом конце зала, демонстративно пофехтовав ей, словно рапирой.

— И кого ты этим прикончишь, кроме обычных кобольдов? Вряд ли занятия в зале позволят твоим рукам набрать достаточную силу, чтобы пронзать кожу крупных монстров и наносить им достаточный ущерб.

— Тебе, как и большинству волшебников не понять такой важной вещи, как личностный рост! Подумаешь, получил ты свой мощный талант и теперь до самой старости будешь иметь его в том же самом виде. Что же крутого в этом крутого? Вот я могу развиваться, становиться мощнее и наблюдать собственный прогресс, пока ты застрял с одной и той же способностью.

Пикирование/Сближение/Неизбежность хотел было начать спорить, но немного подумав, вздохнул и направился к двери:

— Да пошел ты со своим личностным ростом и спортзалом. Пойду лучше в общагу определяться с именем до следующей охоты.

— А можно с тобой? – вдруг спросила я.

— Со мной что?

— Определиться с именем. У меня совсем нет никаких идей, а вы уже почти примерно решили, какие у вас будут клички. У тебя даже костюм уже есть, — я указала на его рубашку с рисунком мишени. – Тем более, что я уже отзанималась, и нам примерно по пути, раз уж мы в одном факультете, — неловко закончила я, немного смутившись.

— Ты… отзанималась? – удивленно спросил Утюг. – В учебной одежде, без какой-либо сменки? И как именно ты занималась? Какие упражнения делала? У меня сложилось впечатление, будто ты вообще не знаешь, как нужно заниматься в спортзале, и просто пряталась здесь в надежде, что сюда никто не ходит.

Меня кольнуло то, насколько он был прав, но замотала головой, не желая признавать свою дурость перед ними.

— Забей на него, пойдем, — сказал из дверного проема Рельса.

— Эй, вы просто возьмете и оставите меня? – начал возмущаться Утюг, увидев, как я последовала за уходящим одногруппником. Он поспешил следом когда осознал, что мы не развернемся: — Подождите, вы же явно не сможете сами по себе подобрать нормальные имена без помощи эксперта! Эта девушка расшибется в спортзале и ничего не достигнет без совета профессионала! Стойте!

Вместе с одногруппником мы с серьезным выражением на лицах молчаливо уходили вглубь раздвигающихся стен, пока именной эксперт не нагнал нас и своим появлением заставил разразиться смехом, который спустя время заразил Утюга. Вскоре все трое сидели на полу и пытались успокоиться, пока эхо нашего смеха разносилось по движущимся коридорам Фольтраса.

Меня разбудил оглушающий звон, моментально заполонивший собой все мироздание.

От неожиданности я вскочила и тут же испуганно начала осматривать комнату, чтобы найти источник шума. Им оказались звенящие на полу противоположного угла комнаты часы-будильник. Пока я очухалась, поднялась и подошла к будильнику, вся изначальная кажущаяся громогласность этого звука стала восприниматься тем, чем было на самом деле: вялым кряхтением маленького неумело собранного механизма. Чем-то мы с ним были похожи.

Поспала ли я хоть сколько-то, или просто пролежала всю ночь с закрытыми глазами – ответить было сложно. После нескольких попыток я все же выключила будильник, попутно обнаружив рядом с ним теплый сверток. Внутри оказались три пирожка с картофельной начинкой – моей любимой.

Нетрудно было догадаться, что будильник с пирожками были делом рук Отсчет, но почему она вдруг решила проявить такое внимание? Никто из нас до этого не пользовался будильниками, за парой исключений в начале моей учебы. Мы почти не общались либо из-за отсутствия соседки, либо из-за ее нетрезвого состояния. И откуда она узнала о моей любви к картофельным пирогам, если никогда этого не упоминала? Решив не забивать себе голову с утра пораньше ненужными вопросами, я съела все три пирожка одним махом, попутно думая о сегодняшнем дне. Предстояло посетить собрание, на котором будут обсуждать итоги и индивидуальные результаты вчерашней охоты.

Посмотрев на часы, я примерно прикинула, сколько времени мне понадобится, чтобы успеть сделать все свои дела и не опоздать. Проманеврировав в ужасном бардаке из пустых бутылок, часов и самых разных вещей , я направилась в душ, располагающийся в прихожей перед нашей комнатой. Самой Отсчет нигде не было видно, что, впрочем, ничуть не удивляло.

— Теплая вода, — произнесла я, зайдя внутрь кабинки из белого камня. Опомнившись, добавила: — пожалуйста.

Тут же из небольших отверстий в потолке на меня, как из лейки, полились приятные струи воды. Они стекали равномерно стекала по моему телу и вчерашним ранам. После вчерашней обработки исцеляющими зельями они полностью затянулись, и кожа на тех местах выглядела как новенькая, только более светлого цвета. Достигая дна кабинки, вода становилась мутной от смываемой грязи, и я почувствовала отвращение из-за того, что вчера легла в таком состоянии в чистую кровать и изгваздала ее. Отвращение сменилось злостью и подавленностью при воспоминании о прошлой ночи. Тело все еще ныло.

Тщательно вымывшись, я вылезла из душа, попутно вежливо попросив отключить воду, насухо вытерлась и направилась обратно к себе.

— Сушку волос, пожалуйста.

Из стены вылетели кусочки белого камня, собрав небольшой пропеллер с четыремя лопастями, который незамедлительно начал быстро крутиться вокруг своей оси и, более медленно, вокруг моей головы, обдувая мокрые волосы. По достижении нужного результата он остановился и вновь разложился на составные части, которые улетели на свое место. Я в это время нашла расческу и подошла к высокому зеркалу, располагающемуся на одной из дверей шкафа.

Из зеркала на меня покрасневшими бессонными глазами смотрела невысокая девушка 16-ти лет. Кожа ее была на полутон загорелее обычного, за исключением выросших вчера светлых участков на правом плече и запястьях. Коричневатые доходящие до плеч волосы были бы прямые, если бы не распушились от только что произошедшей сушки. Я вместе с ней принялась их расчесывать, чтобы придать надлежащий вид. Не то, чтобы это сильно помогло – девушка никогда не считала себя особо красивой: у нее уже давно немного торчал низ живота, рот ее принимал кривую улыбку, да и в принципе различные части тела казались ей не такими, какими должны быть. В последнее время в придачу к этим недостаткам прибавились темные мешки под глазами. Как бы девушка не старалась их скрыть, ее усилий всегда казалось недостаточно.

Кинув взгляд на часы, я произвела последние несколько проходов расческой и, увидев в зеркале, что я не достигла желаемого результата, отложила расческу. Время уже начинало немного поджимать. Я поспешно вытащила из шкафа и стала надевать свежий комплект академической формы, состоящий из рубашки без рукавов, чулок, длинной юбки до середины голени, треугольной шляпы и плаща. Все они были в синих тонах с вкраплениями желтых элементов. Слой окаменевшей гоблинской крови на валявшихся по полу бронзовых браслетах откололся после вчерашнего столкновения со стеной, поэтому мне не составило труда очистить их и нацепить на руки.

Закончив одеваться, я в последний раз посмотрела на часы, затем в зеркало, немного поправила некрасиво торчащую ткань на одежде и поспешила из комнаты. На полпути я развернулась, закинула в рюкзак тетрадь, карандаши и учебник по математике. Сегодня ведь математика, да? Пнув вчерашнюю одежду под кровать (разберусь с ней в другой раз), я повторно направилась к выходу.

— Путь к сегодняшнему собранию, пожалуйста, — произнесла я уже в коридоре.

Академия Фольтрас была поистине удивительным местом, подобного которому нет нигде в мире. Пока весь остальной мир жил в деревянных домах или в замках, которые было необходимо строить вручную непосильным трудом, поддерживать в надлежащем состоянии, обслуживать, менять совещение и все в этом духе, в Фольтрасе все происходило само по себе. Пока все остальные использовали факела или лучины, в Фольтрасе каждый закоулок был оборудован лампами нового, более яркого типа – электрического. Само белокаменное здание будто было бы живым организмом, оно постоянно перестраивалось и изменялось согласно нуждам жителей академии. Разумеется, учащиеся быстро привыкали к подобным благам жизни и спокойно пользовались роскошью, которая и не снилась даже королям.

Хоть я отучилась здесь почти месяц, меня все еще поражало, как мои слова приводят тяжелый неподвижный камень в движение. После моей просьбы передо мной из потолка и стен начали выдвигаться стрелки, показывающие мне самый оптимальную дорогу до нужного места. В некоторых местах раздвигались стены, опускались потолки, формировались лестницы, срезая путь и образовывая для меня индивидуальные проходы. После прохождения через очередную открывшуюся стену, я оказалась в главном зале Фольтраса. Это было высокое, в несколько этажей, круглое помещение с красивой архитектурой, освещенное не только электролампами, но и солнечным светом, проходящим через огромный стеклянный купол, заменяющий потолок. Всюду в разных направлениях суетливо летели куда-то спешащие студенты всех возрастов, а для учащихся со специфичными условиями полета или в принципе неспособных летать типа меня постоянно перестраивались в разных комбинациях крупные лестничные проемы.

Я преодолела череду материализовывающихся передо мной мостов и лестниц, пока не пришла к нужному месту. Вдохнув полной грудью для уверенности, я надавила на двери и вошла внутрь. Зал для собраний был больших размеров, хоть и не таких внушительных, как главный. Он был прямоугольной формы с приподнятой сценой для выступлений на другом конце. На сцене за расположенными полукругом столами молчаливо восседали преподаватели, в самой середине – древний директор академии Антракт. От дверей до сцены через весь зал пролегало четыре длинных стола с индивидуальными эмблемами, по одному на каждый из факультетов.

Справа находился стол манипуляторов живой ткани. Их эмблема представляла собой круг, в центре которого располагался вертикально разделенный объект: наполовину зеленый желудь, наполовину красное сердце. Из желудевой половины вырастали такие же зеленые, стилизованные ветви с листьями, а из сердца – анатомически правильные кровеносные сосуды. И ветки, и сосуды заполняли собой все пространство эмблемы и, переплетаясь по периметру, создавали круглую полосатую рамку.

Стол тканевиков, если они так назывались, был почти пуст – всего пара моих одногодок в зелено-красной форме и два надзирателя с уже готовыми костюмами, которых я вчера видела. Одним из них был Подорожник, манипулятор крови, который в данный момент что-то рассказывал своим товарищам.

Стол левее предназначался для жаровиков – манипуляторов температурой. Их эмблема выглядела как светло-голубая снежинка, которую по кругу обрамляли желто-оранжевые языки пламени, символизирующие солнце. Народа здесь было человек десять, четверо из них – надзиратели.

Затем шел самый населенный стол, принадлежащий каменщикам – манипуляторам различной твердой, жидкой и, в редких случаях, газообразной материи. Круг эмблемы был поделен на три сегмента, изображающие перетекающие друг в друга агрегатные состояния. Основные цвета эмблемы и одежды – различные оттенки серого, но тут и там встречались яркие элементы всех возможных цветов, символизирующие разнообразие каменных пород. Все двадцать с лишним человек столпились вокруг троих – Избранного, Количества/Качества и Знания-Силы, внимательно слушая, что говорила последняя.

Последний, самый левый стол, был предназначен для манипуляторов металлами и электричеством. На темно-синем фоне эмблемы в наковальню била ярко-желтая молния. Так нас и называли: те, у кого больше контроля над металлом – наковальники, а те, у кого больше контроля над электричеством – молненосцами. Я не годилась полноценно ни в одну из этих категорий, но все же направилась в сторону стола. Как и у жаровиков, здесь было человек десять, среди которых мои одногруппники и надзиратели. От меня не скрылось то, какие взгляды на меня бросили Причал и Гром-Птица. Присев в сторонке от остальных, я нетерпеливо ожидала начала собрания.

В какой-то момент Антракт поднял руку, призвав весь зал замолкнуть и повернуться в его сторону.

— Уважаемые ученики и ученицы Фольтраса, — начал пожилой директор, — вчера каждый из вас впервые вышел за пределы Академии не просто в качестве человека, познающего азы волшебства. Именно вчера вы впервые применили свою магию в полевых условиях. Именно вчера вы впервые столкнулись с населяющими наш мир опасностями не как жертвы, но как охотники. Именно вчера вы увидели настоящую, хоть и пока что малую часть того, с чем вам предстоит связать свою дальнейшую жизнь. Не все носители волшебства равны между собой по силе – скорее даже наоборот, — глубокомысленно протянул Антракт, не смотря ни на кого конкретного.

Тем не менее, я почувствовала нависшее надо мной давление.

— Но не в грубых разрушениях таится истинная сила, о нет. Настоящая сила заключается в том, как вы будете ее использовать, в каких ситуациях вы сможете ее применить наиболее эффективно. Одна из задач нашей Академии – найти в каждом из вас ту самую нишу и помочь вам раскрыть свой потенциал, чтобы в будущем вы смогли служить во благо нашего королевства и всех нуждающихся в защите жителях. Вчерашнее испытание было лишь простой проверкой ваших самых базовых навыков. Скажу честно, нам еще не доводилось проводить первую охоту так рано – прошел всего месяц с начала вашего обучения, и для многих из вас это был слишком маленький срок, чтобы освоиться с полученными вами способностями.

Тон Антракта постепенно стал тяжелее, придав еще большую тяжесть нависшей далее паузе. Он перевел взгляд через затаившую дыхание аудиторию.

— Все вы наверняка слышали о том, что сейчас в Фольтрасе стоит напряженная обстановка – один из самых могущественных наших учеников, называемый Бессердечным, перешел на сторону зла. Мы с большим трудом смогли отразить его прежнее нападение. Немалую роль в этом сыграл находящийся в этом зале Избранный.

Все ученики перевели взгляд на мальчика со стрелой в голове и направленным в никуда пустым взглядом. Сидящая рядом с ним Знание-Сила обхватила его в подмышках и аккуратно начала приподнимать его, пока он не перешел в стоячее положение, после чего села обратно, продолжая придерживать его за талию.

— Избранный был последним человеком, видевшим Бессердечного. Прискорбно сообщить, что он был и единственным выжившим в бойне, устроенной злодеем. К сожалению, мы не смогли ничего выяснить у Избранного из-за плачевного состояния, в котором его оставили: его разум был безвозвратно поврежден стрелой, которую мы не смеем рисковать вытаскивать во избежание еще большего ущерба, который не восстановить никакими зельями. Всем нам необходимо беречь мальчика и уважительно относиться к нему, так как он пожертвовал собой, чтобы остановить Бессердечного.

Повисла еще одна, более тяжелая пауза. Спустя полминуты Знание-Сила осторожно потянула не двигающегося все это время парня обратно на сидение.

— Именно в связи с этой непростой обстановкой мы решили ускорить темп вашего обучения, чтобы вы были подготовлены к битве, которая может случиться в любой момент. Но не стоит унывать, — директор постепенно перешел на менее серьезный голос, — мы верим, что это произойдет еще нескоро. Всем нам стоит быть начеку, но это же не означает, что мы должны забыть о простых радостях жизни, верно? – последние слова он произнес с заметно более энергичной, доброй интонацией.

— Как вам всем известно, в Фольтрасе используется балльная система: каждое ваше достижение, каждый ваш поступок и решение оценивается и вознаграждается получением баллов. Баллы влияют на многие вещи, но в первую очередь на доступные ученику или ученице индивидуальные услуги или продукты, и на крупные вознаграждения. Зарабатывая баллы для себя, вы также зарабатываете их для своего факульета, приближая ему победу в академическом состязании, проводящемся каждый семестр. Напоминаю, что в этом семестре главный приз – посещение факультетом-победителем Авлиня – крупнейшего цирка, который совсем скоро будет проезжать через наше королевство.

Глаза учащихся жадно загорелись, будто бы все совсем забыли об Избранном и Бессердечном. Неудивительно, ведь Цирк Авлиня имел всемирную известность и вызывал у людей трепет одними только рассказами об умопомрачительных выступлениях, трюках, необычных животных, аттракционах и многом другом. Для простого человека посещение Авлиня было недостижимой мечтой, так как цены там были попросту неподъемными.

— А теперь, давайте же выслушаем итоги вашей первой охоты! Надзиратели приглашаются на сцену, чтобы рассказать об основных моментах, произошедших во вчерашнюю ночь.

Надзиратели всех факультетов покорно покинули свои места и направились на сцену, сформировав один длинный ряд. Облаченная в свои прожекторные латы, Путеводная Звезда стояла первой и, увидев знак руками со стороны Антракта, начала говорить:

— Я, Путеводная Звезда, не имела в своем распоряжении первокурсников, за которыми должна была наблюдать. Моя задача вчера заключалась в отслеживании, подаче сигналов и обеспечении необходимым освещением основной части поля боя, располагавшегося в центре поселка городского типа Нижних Камней. Мое присутствие позволило студентам проявить себя в более честных условиях, в частности помогло Избранному и его соратникам сразить двух огров. Я считаю, что хорошо справилась со своей задачей. Имеются ли возражения?

— Возражений не имеется! – хором ответили остальные надзиратели.

— Я, Гром-Птица, вместе со своим напарником Причалом имела в распоряжении первокурсницу без прозвища, талант которой включает в себя дистанционный призыв электрических разрядов и слабый телекинез над медью, оловом, бронзой. Также стоит отметить небольшую вместимость электрического резерва. Несмотря на слабые исходные показатели, ученица во время охоты проявила смелость и целеустремленность, в результате пережив стычку с обратившимся гоблином при помощи надзирателей, в частности Подорожника, который прижег ей оставленные раны, а затем скоординировавшись с Количеством/Качеством, позволила последнему уничтожить кобольда. Для ученицы рекомендуем сделать упор над физическим развитием, работой со своим талантом и в ближайшее время взять себе прозвище. Мы считаем, что недостаточно хорошо справились со своей задачей, так как в результате нашей помощи начался небольшой пожар, который был оперативно устранен факультетом тепла и холода. Имеются ли возражения?

— Возражений не имеется! – был ответ.

Такая похвала была совершенно неожиданной для меня. И, хоть Гром-Птица и умолчала о подробностях инцидента с кобольдом, ее слова частично сняли с моих плеч накопившийся за последние сутки груз. Я все еще была бесполезной волшебницей без какой-либо перспективы, но я хотя бы услышала приятные слова касательно моих поступков.

Одни за другим вчерашние надзиратели рассказывали о моих сверстниках: кто-то был успешнее, кто-то – не очень. Лишь у парочки из них было сформировано прозвище, по которому их могли назвать окружающие. Речь надзирателей подчинялась определенной использующей схожие формулировки структуре, позволяя себе быть краткой и по делу. Когда последний надзиратель закончил без возражений, все они покинули сцену, посреди которой теперь стоял Антракт.

— Я, Антракт, имел в своем распоряжении трех учащихся Факультета Земли и Почвы: Избранного, Знание-Силу и Количество/Качество. Талант последнего включает в себя мощный телекинез над песком и, соответственно, стеклом. Касательно талантов первых двух… ввиду их особенностей было принято решение объединить всех троих в одну группу, что нарушило принципы первой охоты, которая обычно используется именно в качестве индивидуального испытания учащихся. Спешу сообщить, что это далеко не первый случай, и практика объединения студентов со своеобразными талантами существовала задолго даже до моего рождения. Прошу всех отнестись к этому с пониманием – так было лучше для всех. Я считаю, что троица успешно справилась со своей охотой и отлично проявила себя на поле сражения, справившись с такими грозными врагами, как огры.

Откуда-то из-за кулис медлительно вылетели обломки светлого камня, которые сформировали собой фигуры двух великанов, из которых они и были получены.

— Троица даже не нуждалась в моей помощи для совершения такого подвига, поэтому я могу смело заявить, что они являются самыми успешными юными охотниками прошлого вечера и заслужили наибольшее количество баллов. Имеются ли возражения!

— Возражений нет!

— Чудесно. Выслушав всех надзирателей вчера и сегодня, комиссия преподавателей вынесла свое решения касательно того, сколько баллов начислить каждому из присутствующих: полный список результатов будет висеть в коридоре напротив выхода из этого зала. Под конец нашего собрания хочу осветить дальнейшую нашу работу и дать пару советов. В скором времени будет произведена вторая охота. Когда именно, сказать не могу, так как отработанные из года в год графики сдвигаются туда-сюда из-за ситуации с Бессердечным. Могу сказать только то, что следующая охота будет кооперативной: подобно тому, как сработались Избранный, Знание-Сила и Количество/Качество, и вы должны будете сформировать группы по своему усмотрению и попробовать себя в более командном взаимодействии. Для более слаженной работы я рекомендую вам несколько вещей. Во-первых, каждый из вас до того момента должен определиться с прозвищем и костюмом. Они могут быть временными, могут уже стать постоянными, но суть в том, что вы должны упростить для окружающих процесс идентификации вас и вашего таланта, чтобы в пылу сражения никто не тратил драгоценные секунды, чтобы сработаться вместе. Из этого отчасти вытекает второй пункт: ваша команда должна работать слаженно. Очевидный момент, но не такой простой, как кажется. Советую либо найти человека, с которым легко сочетаются ваши таланты, либо найти человека, с которым легко сочетаются ваши души, чтобы вы могли чувствовать друг друга в стрессовых ситуациях. Понимаю, что поначалу будет тяжко и, быть может, даже неловко, но уверяю вас, что со временем и тренировками эти препятствия непременно преодолеются. И последнее: посещаете занятия и впитываете в себя драгоценные знания. Возражения есть?

Весь зал, включая меня, хором ответил.

Последнее место.

— Нам повезло, что над перваками сжаливаются и не отбирают у них баллы за то, что те облажались, — сказала позади меня Гром-Птица.

В самом низу большой таблице располагалась моя безымянная строчка, справа от которой стоял один жалкий один балл за тот ужас, что я вчера пережила. Расположенные надо мной студенты имели по два, по три балла. Лишь у меня был один.

— Звезда тянет на себе весь факультет, но одной ее недостаточно, чтобы у нас был хоть какой-то шанс победить в этом семестре — заметил Причал.

На самом верху списка в следующем порядке располагалось пять прозвищ: Количество/Качество с 40 баллами, Знание-Сила с 35 баллами, Избранный с 35 баллами, Путеводная Звезда с 30 баллами и Подорожник с 30 баллами. Почему каждому из троицы дали полные баллы за действия, которые они выполняли вместе? Разве баллы не должны были распределиться?

— Ладно, скоро должны начаться занятия, — нарушил тишину Причал. – Я считаю, что всем нам нужно идти.

Гром-Птица вздохнула и молчаливо удалилась вместе со своим напарником, оставив меня одну возле таблицы. Последнее место. Я запомнила, с какой ухмылкой на меня посмотрела Знание-Сила после того, как отошла от стены с результатами. Ее вчерашние слова по поводу моего прозвища лишь острее впились в меня, отчего ночные слезы вот-вот грозились вернуться на мое лицо.

— Математический класс, пожалуйста, — произнесла я шепотом, чтобы не выдать голосом, насколько мне было обидно.

Я пошла по образующемуся передо мной пути через Академию, погруженная в свои мысли, пока меня не окликнул Подорожник. Мне все еще было страшно разныться у кого-то на глазах, поэтому я молчаливо встала и не осмеливалась поднимать глаза.

— Не расстраивайся, пожалуйста, — с улыбкой произнес он, подойдя ко мне. Именно эти слова наконец прорвали мою оборону, заставив меня всхлипывать. Почему ты решил подойти именно сейчас с такой заботой?

Осознав, что происходит, он заботливо взял меня за плечи и прошептал какую-то просьбу замку, из-за чего тот сформировал вокруг нас стену от остального мира.

— Ну же, ну же, не стыдись, плакать – это естественно и ничуть не стыдно, — приобнял Подорожник меня. – Поплачь, это очень сильно тебе поможет. Да, ты облажалась, но это ведь был твой первый раз! В следующий обязательно все получится.

— Я такое ничтожество, — рыдая, взахлеб ответила я.

— Никак нет, моя дорогая. Господи, ты правда так думаешь?

— Я ни на что не способна. У меня самый бесполезный талант в мире.

Разразившись еще большим плачем, мое тело задергалось, но Подорожник прижал меня к себе еще крепче. Он не отрицал мою бесполезность, но через какое-то время все же начал говорить.

— Давай поступим так, во всем надо искать плюсы, да? Это был негативный опыт, на котором можно научиться чему-то хорошему. О чем говорили твои надзиратели на сцене? Что ты смелая и сфокусированная, с чем никак нельзя поспорить! – он отпустил меня и присел на корточки, чтобы смотреть меня прямо в глаза, которые я уже не прятала. – Также они посоветовали тебе заняться физкультурой. Ты сможешь это сделать? У нас есть тренажерный зал.

— Э-это не исправит ситуацию…

— Не узнаешь, пока не попробуешь!

— Г-говорят, что в тренажерный з-зал ходят только самые бесполезные волшебники..

— Глупцы те, кто так говорит! Это правда, что многим хватает своих способностей, поэтому тренажерку никто не посещает, но они дураки, раз пренебрегают тренировками из-за предрассудков! Ты можешь пообещать мне, что пойдешь туда?

Я промолчала.

— Пообещай мне, я ведь хочу тебе только хорошего, не веришь? Нам нужны любые волшебники в нынешнее время, независимо от силы их таланта. Обещаешь послушать меня?

Немного подумав, я кивнула. Увидев появившуюся на Подорожнике улыбку, я тоже невольно улыбнулась.

— Умница! Тебе сейчас нужно идти на уроки. Помнишь, что Антракт сказал по поводу учебы? Давай я тебе немного помогу, — он оттянул ткань своего рукава и вытер мне лицо от слез. – Прислушайся к Антракту – он очень мудрый человек. Учись, найди себе прозвище и команду. И обязательно сходи в тренажерку, поняла?

Я кивнула.

— Отлично. В таком случае, я покину тебя, так как я уже опаздываю по своим делам. Если что-то случится, то обращайся ко мне, не стесняйся, — он вновь улыбнулся и обратился к замку: — отправь ее в нужный класс, пожалуйста.

Тут же за мной в стене открылся коридор, в который я после недолгих размышлений шмыгнула. Пройдя так несколько минут и совершив небольшой подъем, я оказалась не там, где должна была. По расписанию ведь должна была быть математика, а не история? Приоткрыв дверь в класс истории, я убедилась в обратном: там сидели мои одногруппники и преподша, смотрящие на меня изучающим взглядом.

— Можно войти? – вежливо спросила я.

— Нужно! — ответила моя преподавательница Шаровая Молния.

Поспешно подойдя к своему месту и заняв его, я вытащила карандаш для записей и тетрадь по математике, перевернув ее, чтобы записывать конспект с последней страницы и не перепутать потом записи.

— О чем я говорила? – продолжила вещание Шаровая Молния. – Ах, да, как мы знаем, Фольтрас был основан три века тому назад, чтобы у королевства был отпор увеличивающемуся количеству монстров, с которыми обычная армия уже не справлялась…

Эту лекцию я записывала на автомате, погруженная в свои мысли.

Мысли о том, что, быть может, не все потеряно. Мысли о возможных прозвищах, мысли о надвигающейся охоте, мысли о возможной команде и том, какую роль я могла бы выполнять в этой команде.

Мысли о том, что сегодня после занятий я пойду в тренажерный зал, в который не ходит никто, кроме самых неспособных студентов.

Мысли о том, что любые мои старания будут тщетны из-за того, что мне просто не повезло в тот день, когда я обрела свою магию.

Что бы я ни сделала, этого будет недостаточно.

После того, как наша масса учащихся прибыла на место и разбрелась в разные стороны, мое волнение возрастало с каждой секундой пребывания в одиночестве. Академия не послала бы нас на задание, если бы оно не было нам по силам, верно? В голове крутились разные сплетни и истории, подтверждающие обратное.

Ветер в эту теплую летнюю ночь придавал прохладной свежести, хоть и потоки его были слишком ленивыми и лишь изредка заставляли скрипеть торчащий рядом со мной ржавый флюгер. Постройка, на деревянной крыше которого я выжидала в состоянии напряженной неуверенности, не была внушительных размеров, но она располагалась на достаточной высоте, чтобы передо мной было видно большую часть Нижних Камней. Этот крупный поселок располагался на берегу озера и был окружен со всех сторон густым лесом, грозно нависшим над поселением ввиду расположения его в самой низкой точке данной местности.

Повернувшись в сторону леса, я не сразу смогла разглядеть двух своих надзирателей. Освещение поблизости было настолько тусклым, что обнаружить их получилось лишь после того, как один из силуэтов в кустах раздраженно замахал рукой, призывая к дальнейшему продвижению. В попытке скрыть окатившую меня волну стыда, я поспешно перевела свой взгляд в сторону Нижних Камней и попыталась сделать умное выражение лица, будто бы у меня были какие-то идеи касательно того, как поступать дальше.

Просверлив взглядом кажущийся центр деревни в течение времени, ощущавшимся как вечность, я заметила, как изменилось поведение Путеводной Звезды. Девушка медленно парила над Нижними Камнями животом вниз, а передняя часть ее тела была усыпана прожекторами, светом которых она еще с нашего прибытия освещала ощутимую площадь под собой. Ноги и руки были расстопырены в стороны таким образом, что при виде снизу она действительно была похожа на пятиконечную звезду. Судя по всему, девушка смогла обнаружить подходящую цель, и поэтому в данный медленно переходила из распластанного пассивного состояния «лежать-освещать» в активное «подсветить-убить», сгибая тело таким образом, чтобы прожектора светили в какую-то конкретную область.

Восприняв это как сигнал к действию, я вскочила с колен и в очередной раз попыталась взлететь, в спешке поскользнувшись и чуть не упав с крыши. Сделав вид, что так и задумано, я, не сбавляя темпа, спрыгнула с невысокого конца крыши и побежала в сторону Путеводной Звезды.

Эта часть поселка была снабжена нечастыми, более традиционными источниками освещения, поэтому в некоторых местах приходилось пробираться почти вслепую. На одном из поворотов я обернулась, но не обнаружила своих надзирателей. Наверное, они наблюдали в полете, из-за чего их темные силуэты нельзя было различить на фоне ночного неба. От мысли о возможном одиночестве мне стало еще страшнее. Я продолжила бежать вперед, время от времени оглядываясь и поправляя сползающую треугольную шляпу.

Войдя на полной скорости за очередной угол, я чуть было не впечаталась в мужчину – первого человека, которого я видела с тех пор, как вошла в Нижние Камни. Он взволновано оглядывался по сторонам, держа обе руки на воткнутых в землю вилах. Заметив меня, мужчина с воплем испуганно вытащил их и выставил перед собой, но, осознав отсутствие опасности, немного опустил инструмент, продолжая держать его так же крепко.

— Ты ведь из этих, да? Колдунов? – спросил он, указав на мою треугольную шляпу.

— Именно так, сэр. Академия прислала меня, чтобы разобраться с ситуацией.

— Эти падлы рыскают по округе и нападают на тех, кто не может за себя постоять. Ты можешь их завалить?

Я хотела было ответить, но побоялась, что мои слова прозвучат недостаточно правдоподобно. Вряд ли стоит говорить напуганному человеку о том, насколько слабая волшебница стоит сейчас перед ним. Вместо этого я лишь молча кивнула, стараясь не выдать волнения.

— Вот как. Ну что ж, удачи тебе в этом деле. – Нервно улыбнулся он.

Я хотела уже было спешить идти дальше, но вовремя вспомнила, что нужно кое с чем разобраться.

— Вам следует спрятаться дома, как это сделали остальные жители. Вы можете попасть под атаку монстров или воздействие магии. — прозвучал мой поспешный, заранее отрепетированный, но все равно недостаточно правильно сказанный, комментарий.

— Меня поставили часовым, чтобы предупредить остальных в случае опасности. Я не могу просто взять и уйти.

— Если вы не спрячетесь, мне придется применить магию. – максимально серьезно ответила я.

Но мужчина не отреагировал так, как бы я хотела. Он просто продолжил стоять, с молчаливой опаской разглядывая меня. Если бы не две пары глаз, наблюдавших за мной откуда-то сверху, то я была бы рада остаться здесь и переждать сегодняшнюю ночь в спокойной обстановке, но мне необходимо было двигаться дальше. Почему ты просто не прекратишь тратить мое время и не сделаешь то, о чем тебя по-человечески просят?

Не сводя взгляда с мужчины, я один за одним начала снимать бронзовые браслеты со своих запястий и, сжав пальцы на ногах, заставила их левитировать в воздухе, пока не сняла с все шесть штук. Находясь в моем поле зрения, они образовали в воздухе широкий шестиугольник с браслетом в каждом углу и под моим контролем стали зловеще двигаться в сторону упрямого мужчины. Не увидев нужной реакции, я заставила шестиугольник медленно вращаться, постепенно набирая обороты.

Он вцепился руками в вилы, но продолжал стоять на месте. Мне очень не хотелось тратить свой крохотный магический резерв перед предстоящей битвой, но категорически нельзя было игнорировать нахождение мирных жителей в опасной зоне. Продолжая смотреть на мужчину через вращающийся шестиугольник, я сконцентрировалась, сжав пальцы на ногах еще сильнее. Бронзовые браслеты начали искриться слабыми всплесками электричества и испускать тусклые вспышки света.

— Ладно, ладно, я понял, — наконец сдался мужчина. – Черт с тобой, барышня, просто уйди отсюда.

После этих слов подача электричества мгновенно была остановлена, чтобы сэкономить энергию. Призвав браслеты обратно к себе и взяв их в руки, я расслабила ноги.

— Спасибо за понимание, — сказала я, после того как жертва моего безобидного запугивания направилась в сторону ближайшего дома.

Когда дверь была захлопнута, я без промедления пустилась дальше в сторону Путеводной Звезды. Обернувшись на повороте, я обнаружила, как мужчина выходит обратно на улицу. Почему я должна тратить свое время и силы на таких, как он? Прислушавшись к своему телу, я ощутила насколько дорого мне обошелся простецкий показ магии. Какой же этот мужик козел. Не желая расходовать больше ценного ресурса, я притворилась, что не заметила этого идиота, и побежала дальше.

Несмотря на то, насколько быстро улицы сменяли друг друга, создавалось ощущение, будто моя цель не становилась ближе. Из-за преобладающей тьмы была опасность напороться на что-нибудь, поэтому приходилось постоянно замедляться. Пару раз я полностью останавливалась, чтобы передохнуть и угадать дальнейшее направление. Постоянно ощущалось, будто мои мышцы сейчас загорятся, а сердце вот-вот выскочит из груди. В отличие от большинства других волшебников, я не была способна на полет, а моя физическая неподготовленность не позволяла компенсировать данный недостаток продолжительным быстрым бегом.

Какое же я ничтожество.

В очередной раз остановившись, я вновь начала жадно глотать холодный воздух. Почувствовав прохладу в своих легких и на испаряющей капли пота коже, я подобно гусенице обернула свое тело в мой плащ и прикрыла верхней частью рот, чтобы поглощаемый воздух разогревался при прохождении через ткань.

При просмотре местности стало понятно, что я завела себя в состоящий из домов и каменных заборов тупик, и, если я правильно построила в своей голове карту местности, придется делать огромный крюк, чтобы выбраться отсюда. Вместо этого мой взгляд устремился на очертания заборов в попытке найти место, через которое можно было бы перелезть на другую сторону.

Обнаружив находившееся вплотную к стене нагромождение земли, я начала идти в ее сторону, но остановилась на полпути из-за запаха, идущего от этой кучи. Навоз. От накопившихся эмоций я в ярости топнула ногой и, попав прямиком в лужу, обрызгала другую свою ногу по колено. Произошел еще больший прилив злобы, придавший мне второе дыхание. Еще раз проанализировав местность с нового ракурса, я подошла к пересекающему забор дому и, использовав подоконник для занятия более высокой позиции, прыгнула на забор.

Руки, как и любая часть тела, не отличались развитой физической силой, поэтому с задачей подтягивания и перебрасывания моей туши через забор они справились с большим усилием и помощью ног, нашедших опору в торчащем из забора камне. Приземлившись, я вновь начала переводить дух, пока не увидела повернутого ко мне спиной крупого мужчину в конце темного узкого коридора из домов, в котором я оказалась. На этот раз незаметно проигнорировать его присутствие будет невозможным.

— Мистер! – окликнула я. – На улице сейчас находиться нельзя! Вы можете попасть под атаку магии или воздействие монстров!

При первом же звуке его фигура повернулась с неестественной резкостью. Что-то внутри него стало громко щелкать, подобно звуку, когда собака жадно перегрызает кость в своей пасти, а анатомия мужчины стала видоизменяться: пальцы и ногти удлинялись, объем тела перераспределялся между конечностями и туловищем, голова суживалась. На протяжении всего метаморфоза с меня не сводили взгляда его огромные, отражающие тусклый свет, глубокие глаза.

Невозможно передать тот первобытный ужас, охвативший меня при виде этого зрелища. Простояв в состоянии остолбенения некоторое время, я опомнилась только после особенно громкого щелчка и тут же в панике бросилась перелезать на забор, через который попала сюда, но была мои попытки уцепиться хоть за что-то провалились из-за отсутствия каких-либо торчащих поверхностей. Адреналин придал моим действиям третье дыхание, но даже под его воздействием мои прыжки были недостаточно сильными, чтобы запустить мое подростковое тело на высокий забор.

Звуки рычания мгновенно перенесли мое внимание на чудовище. В конце длинного узкого коридора вместо фигуры мужчины находилось шатающееся мясное мессиво, которое можно было бы описать только чем-то похожим на бесхвостого голого пса с кривой мерзкой пастью. Конечности его были неправильных пропорций: пальцы, а также плечи, локти, бедра и голени имели разную длину, а из соединений суставов торчали острые продолжения костей. Сочащаяся из него кровь и отваливающиеся ошметки плоти оборачивались камнем и с характерным звонким стуком падали друг на друга.

С последним щелчком его неправильно поставленная шея встала на место и, без промедлений, чудовище прыгнуло.

В мгновение ока мои пальцы ног сжались со всей силы, целиком затратив оставшийся электрический резерв на создание разряда внутри тела волка. Все еще в полете, чудовище одновременно заскулило дернулось каждой мышцой тела, что не позволило ему плавно приземлиться. Вмазавшись в землю на полпути ко мне, волк тут же вскочил на ноги и, как ни в чем не бывало, бросился в мою сторону.

Я потратила всю свою силу и даже не замедлила его.

Не задумываясь, я вырвала шесть браслетов с запястий и бросилась ими в монстра. Продолжая сжимать пальцы ног, я придала их полету еще большое ускорение и развернула таким образом, чтобы они летели нужной стороной, подобно циркулярной пиле. Врезавшись в браслеты, волк продолжил свой бег, не получив никаких повреждений. Тут же они были направлены в его глаза, но чудовище продолжало игнорировать их. После этого я в отчаянии попыталась сковать движения волка, нацепив браслеты на торчащие из него кости, но мое управление ими остановилось, как только они достаточно глубоко наделись. Слишком много чужеродной материи вокруг бронзы – единственного подвластного мне материала.

Потеряв все свои магические ресурсы, я с большим трудом отвела взгляд от надвигающейся на меня смерти и, обнаружив в темноте какой-то длинный лежащий на земле предмет, тут же взяла его и выставила перед собой, как копье. В этот же момент он добрался до меня и накинулся всем своим телом. Вставив «копье» в землю, я закрыла глаза в готовности умереть в ту же секунду. Почувствовав, как его огромная туша напоролась на палку, вдавив ее во влажный песок. Я мигом поспешила убраться в освободившийся проход. Этого сделать не удалось, так как чудовище одним движением разломило палку пополам и торчащей из своего тела половиной сильно ударило меня по голове, повалив на землю.

На инстинктивном уровне моя рука потянулась к лежащей на песке половине палки и, обнаружив ее, без промедлений выставила ту перед собой как раз в тот момент, когда монстр замахнулся лапой. Моя удерживаемая слабенькими ручками половина палки оказалась недостаточным препятствием, и кончики огромных костяных когтей одним легким движением исполосовали мое плечо, заставив вскрикнуть от жгучей боли. В ужасе я откатилась в сторону в то время, как он опустился своим туловищем и ткнул торчащей оттуда палкой в то место, где я только что находилась. Уже ничего не соображая от паники, я попыталась встать и побежать, но дважды споткнулась при подъеме и перешла на ползание на коленях.

Услышав страшный приближающийся рык, я на глубинном уровне поняла, что мне настал конец.

Затем я каждой частицей своего тела услышала еще более страшный взрыв, а все мое поле зрения затмила вспышка.

Какое-то время я была не в состоянии что-либо видеть или ощущать из-за сенсорной перегрузки: звон и белизна заполнили весь мой разум, не уступая места чему-либо еще. Немного очухавшись от контузии, я ощутила сильное жжение на передней половине тела и, прислушавшись к возвращающимся ощущениям, поняла, что валяюсь животом вниз на кипящей поверхности.

— Посмотри, что ты наделала! — послышался далекий, будто из другого мира, мужской голос.

— Я что, виновата, что она решила полезть сражаться с гоблином с ее-то способностями? – ответил женский голос.

Раскаляющее касание земли чувствовалось все сильнее и сильнее, и я неуклюже попыталась встать, почувствовав еще большую боль в задействованных группах мышц.

— Нам стоило указать ей другой путь.

— И нарушить правила своим вмешательством? Ну уж нет, — раздраженно говорила девушка, — я решила дать этой бестолочи шанс в надежде, что она сможет избежать…

— И в конечном итоге нам все равно пришлось вмешаться! – перебил парень. – Только теперь эта «бестолочь» ранена и непригодна для дальнейшей охоты. И самое страшное – у нас отнимут очки не только за ее спасение, но и за убийство объекта охоты и довольно крупный ущерб чужому имуществу! Если бы направили ее по другой тропе, то всей этой нервотрепки бы не произошло.

Найдя в себе силы приподняться и на коленях доковылять подальше от раскаленной территории, я села, с размаху облокотившись спиной о стену дома и повернула голову туда, откуда приползла. Место, где на меня напал гоблин, было не узнать: песок в эпицентре превратился в стеклоподобную субстанцию и трубочкой возвышался над землей в застывшем состоянии, а поверхность близлежащего песка в небольшом радиусе отдавала заметным жаром, искажавшим воздух над собой. Вокруг валялись превратившиеся в белый камень останки чудовища, среди расколовшихся фрагментов которых можно было узнать какие-то части тела. Ближайшие дома были охвачены огнем. В воздухе в нескольких метрах над землей левитировали Гром-Птица и Причал – два моих надзирателя.

— Если ты так не хотел, чтобы все пошло через задницу, то мог бы сам быть начеку вместо того, чтобы вынуждать меня выпустить гребаную молнию посреди деревни, — заметила Гром-Птица. Костюм ее представлял собой шлем в виде птичьего черепа. Ноги и руки были закованы в поблескивающие при свете разбушевавшегося внизу пламени металлические решетки, на которых были закреплены длинные куски ткани с длинными темными перьями. В отличие от меня, у нее отсутствовала соответствующая Академии и факультету в частности атрибутика в виде плаща и треугольной шляпы, как, впрочем, и у ее напарника.

— Я не мог быть начеку, потому что дальность моей способности вынудила бы меня переться слишком близко к ней! – заявил Причал и демонстративно зазвенел обмотавшей его тело цепью. Костюм этого парня, видимо, пытался изобразить некое подобие моряка и пирата: намеренно рваные штаны, типичная мореходная рубашка и шапка-треуголка. Правой рукой он держался за один конец цепи, которая, замотав его тело на несколько оборотов, оканчивалась крупным якорем, висящим на расстоянии пару метров в сторону. Немного размотав цепь, он мысленно приказал якорю отодвинуться на большее расстояние, а затем издевательски рукой потыкал в сторону вытянутой цепи, намекая на то, насколько она короткая.

Закатив глаза, Гром-Птица медленно оглядела место удара ее молнии, продолжающие гореть дома и, в самом конце, меня. С явным недовольством уставившись, она спросила: — ну и что нам теперь с тобой делать?

Я попыталась ответить, но не смогла выдавить из себя ни слова. Лишь сейчас я ощутила, насколько сухое у меня горло. Тело все так же продолжало болеть.

— Искренне не понимаю, как Академии могло придти в голову отправить тебя на охоту, — продолжила она, будто и не ждала ответа. – Ты очевидно не можешь за себя постоять, ты не способна приносить какую-либо пользу своей магией. Все, что мы получили от тебя за это время – это долгое сидение на месте, жалкие попытки добраться до легкой добычи, обнаруженной Звездой, и еще более жалкие попытки сражаться, которые даже попытками не назовешь.

Пока тяжелые слова наполняли меня не физической, но такой же ощутимой болью, я стояла и слушала как вкопанная без возможности что-либо возразить. Она была права.

— И что мы теперь имеем? Из-за твоей инвалидности теперь придется разгребать всю эту хрень, — Гром-Птица взмахом руки указала место происшествия. – Спасибо большое, что нам пришлось потратить этот вечер на то, чтобы посмотреть, за что именно наш факультет оштрафуют на очки, пока твои сверстники среди наших конкуретнов совершают полезные дела.

— Гром.., — позвал Причал.

— Не отвлекай, я не договори…

— Кто-то летит к нам, — резко перебил парень.

Отвернувшись от меня, Гром-Птица проследила за направлением взгляда Причала и вместе с ним приняла более официальную позу. К нам один за другим подлетело два парня в странных мешковатых одеждах и приземлилось на землю.

— Я увидел случившееся, — начал один из них, а затем неловко добавил, — вернее, было сложно не заметить гром посреди ясного неба..

— Очень смешно, Подорожник, — безэмоционально протянула Гром-Птица.

— Так вот, сложно было не заметить, как посреди деревни ударила молния. Я уже дал сигнал жаровикам, они уже спешат разобраться с пожаром, — Подорожник указал рукой на пылающие огни. Поводя головой по сторонам, он нашел меня и без промедлений начал подходить: — Ты сильно поранилась? У тебя через ткань просачивается кровь, подверни рукав, чтобы я посмотрел.

Я покорно подвернула рукав и предоставила плечо Подорожнику.

— Ага. Неприятная ситуация, но могло быть гораздо хуже. Потерпи, пожалуйста, сейчас я тебе помогу, — дружелюбно сказал он. Продолжая смотреть на рану, он поднял одну свою руку, и я, почувствовав жжение по всей поверхности раны, дернулась. Он ласково принялся подбадривать меня: — не беспокойся, я всего лишь прижигаю кровь, чтобы ты не потеряла ее слишком много или не заразилась. По возвращении в Академию советую выпросить у кого-нибудь восстанавливающее зелье, так как самостоятельно организм может ох как нескоро исцелить подобное…

— Спасибо, — впервые выдавила я.

— Ах, так она еще и говорить умеет! – взорвалась Гром-Птица с едкой насмешкой.

— Закончив с моей раной, Подорожник опустил поднятую руку, попутно улыбнувшись и показав мне большой палец, и обратился к девушке: — Не будь такой стервой и войди в положение, Гром. Эта милая девушка попала в затруднительную ситуацию и твоя задача – помогать ей, — с менее едкой насмешкой ответил он. Увидев, что Гром-Птица начинает отвечать, он выставил ладонь, призывая к молчанию, и с такой же интонацией дополнил: — а вот что не входило в твои задачи, — так это зарядить ее электричеством.

Подорожник улыбнулся еще шире, а я прислушалась к ощущениям. Действительно, электричество от разряда молнии поглотилось моим телом и заполнило магический резерв.

— И что мне оставалось делать? Ждать и смотреть, как ее кромсает гоблин, пока Причал летает хрен пойми где?

— Вообще-то я был начеку не меньше твоего!

— Ты сам говорил, что у тебя слишком короткий, чтобы быть полезным.

— Ах ты сука!

— Хватит! – встрял Подорожник. – Не стоит ругаться из-за такой мелочи. Да, вы маленько нарушили правила охоты, но ведь об этом не знает никто кроме вас троих, меня и моего славного друга, — он указал на молчаливого напарника, который в ответ помахал рукой. – Я предлагаю вам следующее: наш рот будет на замке, но по возвращению в Академию вы немного приукрасите мой вклад в исцеление.., — парень повернулся ко мне с вопросительным выражением.

— У нее пока нет прозвища, — подсобил Причал.

— Ах, всему свое время. Вы расскажете, как сильно я вам помог, чтобы мой факультет получил на пару баллов больше. И еще! – Подорожник поднял указательный палец и выдержал многозначительную паузу, попутно подмигнув мне, — вы позволите юной ученице продолжить охоту.

— Что? Ты спятил? Она ничего не может! –в один голос запротестовали мои надзиратели.

Но парень всего лишь снова остановил их и промолвил: — пока мы летели к вам, я краем глаза увидел неподалеку кобольда, — он указал пальцем направление. – Я более чем уверен, что она справится. Не стоит недооценивать важность первой успешной охоты.

Причал с Гром-Птицей нервно переглянулись, явно не желая соглашаться. Подорожник подошел ко мне и положил руку на здоровое плечо.

— Иди вперед, к новым свершениям. Мы разберемся, — с улыбкой прошептал он.

Нервно переминаясь с ноги на ногу, я глядела то вглубь деревни, то на собравшуюся компанию, то на останки гоблина. Постепенно из тьмы начали выходить другие учащиеся и принимались поглощать разрастающийся огонь подобно тому, как я до этого поглотила электричество.

Наконец Гром-Птица кивнула, разрешая мне продолжать охоту.

Я тут же пустилась прочь от этого места, полная стыда, боли и желания исправиться.

Свет Путеводной Звезды уже успел покинуть эту часть деревни, но по архитектуре (если так можно сказать о деревянных, с примесью булыжника, постройках) было понятно, что центр и главная улица были где-то недалеко.

Я передвигалась вдоль стен довольно медленно, постоянно делая остановки. Не только из-за боли и усталости, но и для того, чтобы не спугнуть свою жертву. Кобольды были чуть ли не первыми существами, которых мы изучали на занятиях, поэтому у меня было представление об их повадках. Скрытность, перемещение во тьме, воровство и мелкий вандализм – главные отличительные особенности этих подлых существ. Они предпочитали скрытность и полагались на свой маленький размер, чтобы проникать через узкие проходы в самые отдаленные уголки человеческого жилья с целью кражи особо спрятанных ценностей.

Кобольды бывали разной внешности, но всех их объединял малый, примерно с курицу, размер и крысиная морда. Тело в варьирующихся пропорциях покрыто чешуей или жесткой шерстью, а все лапы снабжены набором орлиных когтей. Они предпочитали вставать на задние конечности подобно людям, но передвигались ползком на всех четверых. Носили простую одежду типа набедренных повязок, которая, как и все остальное тело, каменела, как только теряла контакт с туловищем.

Заметив, как кто-то мелкий перебегает от одного дома к другому, я сжала пальцы, формируя слабый разряд приблизительно в том месте. Оно запищало и больше не двигалось. Подбежав поближе, я наклонилась и потрогала свою жертву. Обмякший, еще теплый, шерстистый комочек — уже вторая мертвая мышь за сегодня. Стоило беречь драгоценную энергию на настоящих противников. Интересно, наблюдают ли сейчас мои надзиратели? Очень не хотелось оборачиваться и проверять.

Я такая жалкая.

Отбросив мышь в сторону, я пошла дальше по улицам. Кое-где присутствовали следы охоты других учеников: где-то дыра в доме, где-то помяты кусты, где-то следы битвы в грязи. Пару раз виднелись разных размеров обломки светлого камня – мертвые чудовища.

Внезапно, при прохождении возле одной из груд камней, из нее выпрыгнуло нечто большое – не мышь. С поразительной скоростью существо маневрировало между препятствиями, скрываясь от меня. Я тут же приготовилась сжимать пальцы, но оно то и дело скрывалось из поля зрения, не давая мне навестись. Ни в коем случае нельзя было рисковать впустую потратить электричество.

Бросившись впогоню, я на ходу нащупала один-единственный оставшийся браслет и поняла, что забыла взять остальные после стычки с гоблином. Было слишком думать об этом. Не убавляя ходу, я сжала пальцы ног и начала управлять полетом браслета, перекрывая существую проход и отпугивая его от щелей и трещин в домах, в которых тот хотел спрятаться. Сомнений не было, это точно кобольд!

Ловкость мелкого пакостника поражала: он продолжал увиливать и избегать открытой местности, умело используя находившеся тут и там хлам и дома. В то же время мне было тяжело использовать не только электричество, но и телекинез: приходилось терпеть дополнительную боль от бега на согнутых пальцах, а сам браслет то и дело приходилось направлять за препятствия, теряя над ним контроль на долю секунды и вновь его ловя своим разумом. Подобное жонглирование не было моей сильной стороной, как, впрочем, и все остальное.

Незаметно мы выбежали на хорошо освещенную широкую улицу, где скрыться было негде. Браслет отпугнул кобольда от пары последних мест для укрытия, из-за чего тот выбежал на открытую местность. Больше никаких преград между ним и мной. Продолжая сжимать пальцы, я выпустила всю свою силу на создание внутри него разряда, вызывая отклик в каждой мышце, каждой частице его склизко-волосатого тела. Оцепенев от всеобъемлющего воздействия, кобольд упал. Однако тело его не стало более светлым и каменным – он был все еще был жив, хоть и лежал без движения.

Внезапно всюду стало ярко как днем – на такое была способна только Путеводная Звезда. Но я не могла отвлекаться на что-либо. Слишком важно было держать все свое внимание на цели. Постоянно поглядывая на кобольда, я нашла рядом торчащий из неаккуратно проложенной дороги крупный каменный кирпич. Вытащив его двумя трясущимися руками и, еле его подняв, я пошла к своей жертве для добивания.

Дрожа, я возвысила кирпич чуть выше своей головы и со всего размаху опрокинула его.

Кирпич раскололся при контакте с каменной дорогой.

Кобольд лежал в паре метров от меня, все еще без сознания. В замешательстве я взяла самый крупный осколок кирпича и шагнула в сторону кобольда, но отскочила от неожиданности, когда находившийся под кобольдом в щелях дорожной кладки песок потоком взвысился и отшвырнул монстра еще на пару метров от меня.

— Упс! – раздался громкий мужской возглас.

Я поняла, что нахожусь здесь не одна. Наконец оторвав взгляд от кобольда я обнаружила, что нахожусь на краю главной улицы. При свете Путеводной Звезды можно было наблюдать разительное отличие этих каменных, хорошо отделанных домов, от того, что я наблюдала несколько улиц назад.

Прямо передо мной посреди площади стояли они. Троица самых известных первогодок Академии. Парень с девушкой в горделивых позах возвышались на огромном монолитном валуне из белого камня в форме огромного антропоморфного верзилы – скорее всего, мертвый огр. Еще один парень в одиночестве стоял перед валуном на почтительном расстоянии.

Все называли его Избранным. Мальчик, который выжил. Вместо какого-либо тематического костюма он носил особую шляпу и плащ, как и другие подобные ему и мне начинающие волшебники. Однако у него было заметная черта – его голову насквозь проходила торчащая из глазницы стрела, полученная им в сражении с темным лордом, именуемым Бессердечным. Именно после стычки с Избранным темный лорд прекратил свой натиск и скрылся, а предсказатели обещали, что следующая встреча с Избранным положит конец злодею и спасет мир. Неудивительно, что он сразу стал известным и заслужил к себе особое отношение.

Особое отношение было и по другой причине – оставленная Бессердечным стрела повлияла на голову бедного парня. Руки, ноги и тело постоянно находились в напряженно-кривом положении, как при параличе, а взгляд из оставшегося глаза всегда смотрел прямо перед собой, полный пустоты. В данный момент Избранный смотрел куда-то в сторону, не реагируя на окружение.

Частицы песка вновь взмыли в воздух и, мгновенно разогнавшись, пулями влетели в тело кобольда, разрывая со всех сторон кожу существа.

Песком умел управлять Количество/Качество – парень, стоящий на теле огра. Он носил стандартный академический плащ и обычную одежду, но под ней было видно, что вся поверхность его тела была покрыта мозаикой из блестящих на свету разноцветных стеклышек. Стеклышки продолжались до верхней половины головы, закрывая глаза одним сплошным куском, подобно очкам. Ухмыляющийся рот, уши и короткие торчащие вверх рыжие волосы оставались открыты.

— Очередное успешное убийство для нашей команды! – торжественно воскликнула стоящая рядом девушка, когда кобольд наконец окаменел.

Это была Знание-Сила. Костюм ее был совиной тематики: на обуви располагалось подобие когтей; под средней длины юбкой были видны чулки в черно-желтую полоску, имитирующие птичьи ноги; плащ имел необычную форму и по всей поверхности был пронизан светлыми перьями; а верхняя половина лица была закрыта маской с большим клювом поверх носа и с двумя круглыми желтыми линзами, за которыми виднелись сверкающие от удовольствия глаза. В отличие от соседа, она носила еле налезающую на объемные коричневые кудри треугольную шляпу, но ухмылялась с тем же энтузиазмом.

— Плюс один балл нашему факультету! Если кобольды вообще стоят хоть что-то, – продолжала Знание-Сила. – Спасибо большое за твой неоценимый вклад, безымянка.

— Это нечестно! – воскликнула я.

— Почему же? Все произошло самым честным способом, — ты потратила все свои силы на ослабление противника, а мы тебе лишь помогли завершить начатое.

— Я бы его добила сама!

— Но зачем тебе это, безымянка? Посмотри на себя, дрожащую, окровавленную, полностью вымазанную в грязи от одной стычки с этой крысой. Что ты хочешь себе доказать, безымянка? Ты лишь получила бы псевдоуверенность в свои никудышные силы, а так ты сделала хоть что-то полезное для общественности, безымянка.

— Хватит меня так называть.

— А как же еще, если ты даже по имени никто? – усмехнулась Знание-Сила. – Хмм, знаешь, я по доброе душевной помогу тебе подобрать подходящее. Как насчет «Последнее Место»?

— Хех, Последнее, — хрюкнул Количество/Качество.

— Что? Почему? – запаниковала я.

Она вытащила из глубин пернатого плаща две волшебные палочки – медную и оловянную, и, взяв в обе руки, взмахнула. Откуда-то сзади возле меня со свистом прямиком к ней пролетел предмет. Количество/Качество поймал его руками.

— Что ты держишь в руках? – спросила у него девушка.

— Большое кольцо, которое девушки носят на руках.

— Из чего же оно сделано?

— Ты воспользовалась медью и оловом… Бронза? – ответил парень, выдержав намеренно долгую паузу.

— Ну естественно! А с чем ассоциируется золото, серебро и бронза?

— Медали, места в соревнованиях.

— Правильно! – она повернулась ко мне и руками обозначила свою группу, — только вот первые три места уже заняты. И первые десять, и первые двадцать, и пятьдесят, и сто, и тысячи – все заняты. Кроме одного, поджидающего того, кто его заслуживает больше остальных.

— Вы нарушили правила! – воскликнула я.

— Никто ничего не нарушал, Последняя. Просто ты оказалась хуже нас в решении элементарной проблемы, вот и все. Взгляни завтра на таблицу результатов и, обещаю тебе, ты убедишься, что полбалла от несчастного кобольда никак бы не помогли бы тебе подняться с твоего заслуженного места, Последняя. Не люблю тавтологии, поэтому не скажу, что же это за место, — улыбнулась она.

— Путеводная Звезда все видела, она расскажет учителям!

Судя по смещению теней, девушка-прожектор начала быстро спускаться ко мне. Когда она достигла земли, ее свет потускнел, чтобы не ослепить никого из нас.

— Ты обязана все рассказать. Это несправедливо!

— Нам нужно идти, — с поникшим видом ответила она, взяв меня за руку.

— Ты расскажешь? Пожалуйста, это не должно остаться незамеченным, — чуть не заплакала я.

Она отпустила мою руку и, бросив на меня полный понимания и печали взгляд, начала подниматься обратно, вновь освещая окружение. Набрав определенную высоту, ее свет заморгал, подавая сигнал об окончании охоты. Вскоре на освещенную площадь начали подтягиваться другие учащиеся и их надзиратели. Многие из них выглядели потрепанными, кто-то был слегка ранен, но в целом казалось, что все отделались легким испугом.

Впервые за эту ночь я обратила внимание на свою внешность. Запястья были разодраны от резкого снятия браслетов. Обувь, плащ и юбка по большей части измазаны грязью. Ткань вокруг плеча изодрана, остатки пропитаны кровью. Волосы с руками были и в крови, и в грязи. С каждым мгновением все сильнее чувствовалось, насколько мокрой и холодной была моя одежда, а тело ныло от боли и усталости.

«Посмотри на себя, дрожащую, окровавленную, полностью вымазанную в грязи от одной стычки с этой крысой.»

Кто-то криком призвал всех направляться к краю деревни. Мы двинулись одной большой толпой, по пути набирая медленных или тех, кто не успел вовремя придти на центральную площадь. Впервые со стычки с гоблином я увидела Причала и Гром-Птицу, но они держались в сторонке, стараясь не смотреть в мою сторону. Это было в большей степени взаимно.

Я ни на что не годна.

Где-то в середине нашего шествия учащиеся теснились, пытаясь поговорить с Троицей. Знание-Сила и Количество/Качество охотно отвечали на любые вопросы, попутно направляя движение Избранного, которого они с двух сторон держали за плечи.

Надзиратели по очереди начали подходить к отстраненной группе людей и что-то им объяснять, пока те записывали. Когда настала очередь Причала с Гром-Птицей, они начали вести свой рассказ с явной неохотой, раздраженно поглядывая на меня. Я увидела Подорожника, который издалека показал мне большой палец, пытаясь улыбкой скрыть выражение, которое я видела у Путеводной Звезды. Он передал через своего напарника шесть бронзовых браслетов, пять из которых были покрыты окаменевшей кровью, а оставшийся – с песком в щелях.

Стали выходить из своих домов местные жители, по-разному наблюдая за нами. Я поймала взгляд того самого мужчины, которого я пыталась заставить остаться дома. Увидев мой вид, он немного вжался в плечи и быстро перевел взгляд на кого-то другого.

На краю деревни учащиеся остановились и под присмотром старших студентов начали отлетать в сторону Академии. Я, как и другие прикованные к земле бедняги, ждала очереди в транспорт. В той очереди я была на последнем месте.

«Постарайтесь сегодня выспаться и набраться сил перед завтрашним днем, чтобы в полном здравии узнать свои результаты на собрании. Всем спокойной ночи!»

Эта фраза была одной из многих вещей, которые я без остановки прокручивала в голове по пути в свою общажную комнату.

Дойдя до нужной двери, я тихонько ее отворила, чтобы не потревожить соседку. Всюду валялись механические часы разных форм, пустые бутылки, одежда и вещи. Валялась с закрытыми глазами и Обратный Отсчет — моя пьяная полуголая соседка, слабым шепотом повторяющая про себя свое бесконечное «раз, два, раз, два». Обойдя ее стороной, я направилась к своей половине комнаты. Посреди комнаты стоял шкаф, разделяющий ее надвое и создавая иллюзию приватности. Задев пару бутылок, я зашла в свою коморку, скинула с себя все вещи и повалилась на кровать.

Я чувствовала невероятную усталость, боль и жжение по всему телу, но никак не могла уснуть. В голове по кругу с немыслимой скоростью прокручивались одни и те же впечатавшиеся в память моменты.

Не знаю, сколько я так пролежала – час, два, пять. В какой-то момент Отсчет начала издавать шум, спотыкаясь о бутылки и скрипя деревянным полом.

Когда послышалось, как девушка вышла и захлопнула дверь, я не выдержала. Вновь сорвав с раненой руки браслеты, я со всей силы швырнула их об стену. Подступавшие весь вечер слезы и сопли вырвались наружу, и я громко зарыдала, задыхаясь и издавая громкие жалкие звуки.

Я самая бесполезная волшебница на свете.